Вопрос веры

— Изнасиловали дважды. Но это не то. В договоре речь идёт о моей жизни. Я этим двоим говорила условия, и они тут же убежали от меня — испугались. Честно говоря, я почти отчаялась кого-то найти таким образом, сегодня выходила на дорогу в последний раз… — Хочешь сказать, что тебе повезло? — он коснулся лезвием её переносицы и повёл ножом вниз, оставляя на её лице алую полосу. Она закусила нижнюю губу и мучительно нахмурилась. Кровь выступила из пореза, потекла теплыми струйками вниз на подбородок и шею.

— Да, — тихо сказала она, когда от отнял нож от её кожи.

— Я сделала то, что могла. Теперь всё зависит от тебя.

Кровь закапала ей на губы, и она машинально облизнула их. Он протянул руку к ней и коснулся её щеки, зажав участок кожи между указательным и средним пальцами:

— И ты думаешь, я тебе поверю?

Она смотрела на него большими глазами, ничего не говоря.

— А знаешь, я ждал, что ты выкинешь что-нибудь такое, — сказал он.

— Учишься, значит, на психолога? Как только ты села в машину, я понял, что ты из тех штучек, которые думают, что они умнее всех, что они любого могут обвести вокруг пальца. Думаешь, ты первая, кто пытается меня обмануть? Чего я только не слышал! «У меня СПИД», «Я мазохистка, давай я всё сделаю по-хорошему, ты только не убивай меня», «Мой отец — самый главный пахан в городе, и он с тебя шкуру сдерёт»… И так далее, и тому подобная чушь. А главное — с такими лицами это говорили, словно сами в это свято верят. Может, они и верили — вы ведь все настолько лживые, двуличные создания, что сами себя можете обхитрить. Но со мной это не сработает, слышишь? И никакие приёмчики, которым ты выучилась на своих лекциях, тебе не помогут.

Он грубо намотал её волосы на левый кулак. Её дыхание стало прерывистым, и она глухо выдавила:

— Дело ведь… не в том, вру я или нет. Для тебя это… вопрос веры. Если ты и правда не веришь ни в Бога, ни в Дьявола, то тебе ничего не стоит… — Не верю, — жёстко сказал он.

— Я родился и вырос в Советском Союзе, когда нам не промывали мозги этой херней. Так что это не сработает.

— Хорошо, — сказала она и закрыла глаза.

Он снова поднял руку с ножом и с удивлением увидел, что лезвие дрожит. Страшное сомнение закралось ему в голову: почему она так спокойна? Ведь если она до этого ломала комедию, то сейчас должна была понять, что всё кончено, и ничто её не спасёт. Она должна была плакать, кричать, молить о пощаде, ну или крыть его матом и угрозами, как те, другие — но вовсе не оставаться тако же безвольной, как овечка на бойне.

Какое-то мгновение он не знал, что сделает дальше — начнёт то, что задумал, или отступит назад. За спиной была глубокая ночь, и в ушах вновь зазвучали её слова, высказанные таким обыденным голосом: «… уж лучше я умру сто раз самой мучительной смертью, чем посмею перечить Ему».

Что за бред! Он дернул головой, выкидывая глупые мысли. Она полностью в его власти, спятила от страха и несёт околесицу, только и всего, а он тут развесил уши, как пятнадцатилетний мальчишка. Нет, так просто его не запугать.

— А теперь кричи, — прошептал он ей в ухо и с силой воткнул нож в её здоровую руку чуть пониже локтя, где была мягкая плоть.

И она закричала.

Потом, когда всё кончилось, он положил её тело — то, что осталось, — в багажник, обернув в целлофан, и поехал на пруд, который находился в километре от места, где он остановил машину. Водоём был совсем небольшим — в этих местах таких было десятки. Он знал, что в радиусе пяти километров отсюда никто не живёт, а для загородных пикников с купанием глубокий и холодный пруд годился мало. По всему это было идеальное место, чтобы спрятать труп; такие пруды уже не раз выручали его. Прежде чем скинуть тело, он положил в целлофан шестнадцатикилограммовую гирю, свою окровавленную одежду и крепко обмотал всё бечевкой. Так не останется шансов, что тело всплывет слишком рано. Положив тело на берег, он перекатил его ногой, пока оно не бултыхнулось в воду и немедленно исчезло из виду.

Убедившись, что всё чисто, он присел на берегу и стал смывать кровь с рук и лица, черпая воду ладонями из пруда. Второй комплект одежды ждал его в салоне, в пакете на заднем сиденье. Всё было продумано до мелочей — иногда ему даже становилось скучновато из-за того, насколько всё вошло в обиход. Может быть, в его возрасте уже пора завязывать со своим увлечением? А то ведь могут и схватить рано или поздно… Облачившись в новую одежду, он справил нужду рядом с машиной и открыл дверцу водителя, чтобы сесть. Но перед там, как уехать, но обернулся и посмотрел на чёрную воду пруда, куда скрылось тело его новой жертвы.

Всё-таки она была странной, подумал он. Конечно, когда он вошёл в раж, это уже перестало иметь значение, но то, что было до того… Весь этот бред про Дьявола и договор с продажей души — неужто она всё успела выдумать за какие-то пару минут, когда взяла в толк, кто он такой? Должно быть, читала недавно «Фауста» или что-то такое, вот и ухватилась за первое, что всплыло в голове.