Чернявый парень едва заметно кивнул своему другу, маленькому бритому крепышу, и тот подошел ко мне.
Добавить в моё избранное
20 мин, 53 сек 7726
Нет, не так — прохожие старательно полукругом обходили ее персону, и глаза их были направлены в землю. Они не поднимали головы, пока она не проходила мимо.
Они просто ее не видели.
Как не видела ее охрана института.
Как не принял бы ее заказ бармен в кафе.
Я смотрел ей вслед, а она становилась прозрачной.
Почудилось, что я слышу ее смех.
Я развернулся и побрел обратно. Оглушенный. Мне хотелось где-то скрыться от всех. Чувство, что я упустил нечто важное, свербело в мозгу.
Но я снова ее увидел. Она по-прежнему оставалась прозрачной, и сворачивала в тот самый дворик, откуда мы только что вышли.
Я подумал, что мне почудилось. Моргнул, и видение исчезло. Но все же я шагнул следом. Тихий дворик. То, что мне сейчас нужно.
Дворик оказался пуст. Я зашел на детскую площадку и уселся на качели. Единственным источником света были окна квартир, и площадка была залита тусклым и немного странным светом.
Я качался на качели и смотрел на небо. Множество звезд усеяло иссиня-черную гладь. Я глядел на звезды и гадал, а не с одной ли из них появилась моя спутница? Кто знает, что там творится, за миллиарды земных расстояний отсюда? Задрав голову и раскачиваясь все сильнее, я задумался, кто я и куда в этой жизни иду. Ответы на эти вопросы упорно не приходили. Я не мог понять, а зачем вообще все это нужно? В общих словах еще можно что-то выразить, но в каждом конкретном случае натыкаешься на непреодолимую банальность происходящего. Можно отделаться фразами типа «поддержание рода человеческого», «получение немыслимых богатств», «установление неповторимых рекордов» — но по большому счету все приводится к единому знаменателю. К надгробной доске — или мемориалу в столице — это уж как повезет, но знаменатель действительно общий. А в чем тогда смысл? Смысл всей этой суеты?
Может быть, смысл в самом процессе?
— Что? — я так резко затормозил от неожиданности, что слетел с качелей.
На другом конце площадки стояли четверо парней. Все они были в тени, и я не мог увидеть ничего, кроме темных очертаний.
— В самом процессе. Если не важен результат, тогда удовольствие можно получать только от одной вещи — от самого процесса, — произнес кто-то из них.
— Хороший ответ, — я поднялся и стал отряхиваться.
— Но ничто не может продолжаться вечно, и любой процесс рано или поздно надоедает. Что делать тогда?
— Создавать другой процесс, — ответил второй голос.
— Как это делаешь ты.
— Создавать другую жизнь, — сказал третий. Они подошли ближе.
— Но продолжать сводить все к общему знаменателю, — добавил четвертый.
— Что может быть глупее? Какой тогда смысл в этом новом процессе, если и он заканчивается так же глупо — могилой?
— Вы кто? — спросил я. Но мог бы этого и не делать.
Вместо ответа самый высокий из них прыгнул вперед и нанес мне сокрушительный удар ногой в живот. Без всякого предупреждения. В сотые доли секунды.
Со следующим ударом с моего носа слетели и так полуразбитые очки.
Меня посетило ощущение deja vu.
Через минуту я еле стоял на четвереньках, а четверка по очереди пинала меня в живот и по почкам, по голове и по позвоночнику. Они что-то кричали, но я не разбирал ни слова.
Потому что я думал о другом.
Я вспомнил.
Я вспомнил, кого она мне напоминала.
Я засмеялся. Истина лежала на поверхности, и мне стоило лишь протянуть руку.
Они собирались запинать меня до смерти, а я смеялся, брызжа алой кровью.
Они спасали свои жизни, а я ржал, захлебываясь и давясь, выплевывая свои зубы и красные сгустки.
Они что-то кричали, входя в раж, когда уже никого не остановить, и я не мог винить их — они не хотели умирать. Не хотели умирать так сильно, что действительно ожили.
Мое желание создать настоящих персонажей, каждого со своим неповторимым характером, похоже, вышло мне боком.
Я вспомнил, как выписывал в своем последнем рассказе портрет идеальной девушки. Безумно красивой. Доброй. Любящей искусство.
Она не хотела такого финала. Но у них не оставалось времени. Завтра я дописал бы этот жестокий детектив. У них не оставалось времени. У них не оставалось выбора.
Моя смерть — где-то в другом времени и пространстве — это их жизнь.
Я вспомнил, кого она мне напоминала.
Одна-единственная девушка и четыре парня.
Она была лазутчицей, приманкой, моей последней проверкой.
Моя милая Лена.
И Андрей, и Серега, и Эдик, и Саша.
Персонажи моего последнего рассказа.
Последнего.
Они просто ее не видели.
Как не видела ее охрана института.
Как не принял бы ее заказ бармен в кафе.
Я смотрел ей вслед, а она становилась прозрачной.
Почудилось, что я слышу ее смех.
Я развернулся и побрел обратно. Оглушенный. Мне хотелось где-то скрыться от всех. Чувство, что я упустил нечто важное, свербело в мозгу.
Но я снова ее увидел. Она по-прежнему оставалась прозрачной, и сворачивала в тот самый дворик, откуда мы только что вышли.
Я подумал, что мне почудилось. Моргнул, и видение исчезло. Но все же я шагнул следом. Тихий дворик. То, что мне сейчас нужно.
Дворик оказался пуст. Я зашел на детскую площадку и уселся на качели. Единственным источником света были окна квартир, и площадка была залита тусклым и немного странным светом.
Я качался на качели и смотрел на небо. Множество звезд усеяло иссиня-черную гладь. Я глядел на звезды и гадал, а не с одной ли из них появилась моя спутница? Кто знает, что там творится, за миллиарды земных расстояний отсюда? Задрав голову и раскачиваясь все сильнее, я задумался, кто я и куда в этой жизни иду. Ответы на эти вопросы упорно не приходили. Я не мог понять, а зачем вообще все это нужно? В общих словах еще можно что-то выразить, но в каждом конкретном случае натыкаешься на непреодолимую банальность происходящего. Можно отделаться фразами типа «поддержание рода человеческого», «получение немыслимых богатств», «установление неповторимых рекордов» — но по большому счету все приводится к единому знаменателю. К надгробной доске — или мемориалу в столице — это уж как повезет, но знаменатель действительно общий. А в чем тогда смысл? Смысл всей этой суеты?
Может быть, смысл в самом процессе?
— Что? — я так резко затормозил от неожиданности, что слетел с качелей.
На другом конце площадки стояли четверо парней. Все они были в тени, и я не мог увидеть ничего, кроме темных очертаний.
— В самом процессе. Если не важен результат, тогда удовольствие можно получать только от одной вещи — от самого процесса, — произнес кто-то из них.
— Хороший ответ, — я поднялся и стал отряхиваться.
— Но ничто не может продолжаться вечно, и любой процесс рано или поздно надоедает. Что делать тогда?
— Создавать другой процесс, — ответил второй голос.
— Как это делаешь ты.
— Создавать другую жизнь, — сказал третий. Они подошли ближе.
— Но продолжать сводить все к общему знаменателю, — добавил четвертый.
— Что может быть глупее? Какой тогда смысл в этом новом процессе, если и он заканчивается так же глупо — могилой?
— Вы кто? — спросил я. Но мог бы этого и не делать.
Вместо ответа самый высокий из них прыгнул вперед и нанес мне сокрушительный удар ногой в живот. Без всякого предупреждения. В сотые доли секунды.
Со следующим ударом с моего носа слетели и так полуразбитые очки.
Меня посетило ощущение deja vu.
Через минуту я еле стоял на четвереньках, а четверка по очереди пинала меня в живот и по почкам, по голове и по позвоночнику. Они что-то кричали, но я не разбирал ни слова.
Потому что я думал о другом.
Я вспомнил.
Я вспомнил, кого она мне напоминала.
Я засмеялся. Истина лежала на поверхности, и мне стоило лишь протянуть руку.
Они собирались запинать меня до смерти, а я смеялся, брызжа алой кровью.
Они спасали свои жизни, а я ржал, захлебываясь и давясь, выплевывая свои зубы и красные сгустки.
Они что-то кричали, входя в раж, когда уже никого не остановить, и я не мог винить их — они не хотели умирать. Не хотели умирать так сильно, что действительно ожили.
Мое желание создать настоящих персонажей, каждого со своим неповторимым характером, похоже, вышло мне боком.
Я вспомнил, как выписывал в своем последнем рассказе портрет идеальной девушки. Безумно красивой. Доброй. Любящей искусство.
Она не хотела такого финала. Но у них не оставалось времени. Завтра я дописал бы этот жестокий детектив. У них не оставалось времени. У них не оставалось выбора.
Моя смерть — где-то в другом времени и пространстве — это их жизнь.
Я вспомнил, кого она мне напоминала.
Одна-единственная девушка и четыре парня.
Она была лазутчицей, приманкой, моей последней проверкой.
Моя милая Лена.
И Андрей, и Серега, и Эдик, и Саша.
Персонажи моего последнего рассказа.
Последнего.
Страница 6 из 6
