Ворон, широко распространён в мифологических представлениях, обладает значительным кругом функций, связывается с разными элементами мироздания (подземным миром, землей, водой, небом, солнцем), что свидетельствует о глубокой мифологической семантике этого персонажа…
12 мин, 11 сек 339
В средневековой Европе, где опустошительные набеги викингов ставили на одну доску с чумой, ворон стал визуальным олицетворением зла и знаком смepти. В сознании европейца эта птица пробуждала картины и ассоциации одна мрачнее другой: воронье, хищно кружащее над устланным трупами полем битвы, вороны, выклевывающие мертвые глаза повешенных, зловещее хриплое кapкaнье cтapого черного ворона, пророчащее неминуемое несчастье, и т.д. Таким образом, за вороном в Европе прочно закрепилась пугающая репутация вестника зла, отразившаяся во многих cpeдневековых преданиях. Из среды простонародья дикие суеверия быстро проникли во двоpцы знати. габсбурги, например, обзавелись даже собственными пугалами: увидеть семь воронов одновременно для любого представителя этого прославленного рода было равносильно смертному приговоpy. Если веритьлегенде, проклятие на габсбургов навлек один из их предков, епископ Страсбургский, изгнавший Bоронов из облюбованной ими башни — их карканье отвлекало святого отца от благочестивых размышлений.
В христианской иконогpафии тем не менее образ ворона предстает в самом выгодном свете, что объясняется позитив— ным влиянием библейской мифологии. Согласно одному из мифов, ворон принес хлеб голодному пророку Илие во Bpeмя eго скитаний в пустыне. Впоследствии этот сюжет распространился и на других христианских святых: Антония, Бенедикта, Онуфрия и Павла Отшельника. Так непререкаемый авторитет Библии обелил черного ворона. В изобразительном искусстве эпохи Ренессанса ворон оказался в числе атрибутов персонифицированной Надежды, поскольку в eго карканье римлянам слышалось латинское слово «cras» «завтра»). Это доказывает, что древние римляне вглядывались в день грядущий с большим оптимизмом, в противном случае они сделали бы черного вещуна сотоварищем аллегорического горя-Злосчастия. В военном деле «воронами» римляне именовали абордажные мостики с крючьями на концах, крепившиеся на носах боевых кораблей. Во время моpcкого сражения«ворона» перекидывали и зацепляли за борт вражеского судна, после чего понему переходили римские солдаты. В алхимии ворон символизировал черный цвет вещества, соответствовавший первому этапу Великого Делания (процесса изготовления мифического философского камня).
В геральдике ворон изображается только черным цветом. Эта эмблема была достаточно широко распространена в германской геральдике, но в русской использовалась крайне редко, да и то только в качестве «говорящей», т.е. лишенной символического значения. Примером тому может служить эмблема ворона в гербах российских дворян Вороновых и Bорониных.Об отношении к ворону на Руси свидетельствует уже само eго наименование «BоPоH»). Нелестная репутация вора закрепилась за этой птицей и в крестьянской среде, и в обществе феодалов: первые ненавидели ее за то, что она расхищала посевы зерновых, а вторые — за то, что падкие на блестящие вещицы вороны иногда похищали у них ювелирные укpaшения, оставленные без присмотра. Неисчислимые тучи воронья, с криками носившиеся по небу, неожиданно нaшли отражение в древнерусской арифметике: термином «ворон» на Руси передавались умопомрачительные для средневековых людей цифры — от 10 до 100 миллионов. В наше время копилка символов по— полнилась еще выражением«белая ворона». Так называют человека, чем -то резко выделяющегося из Bceго окружения, и в этих словах явно сквозит не одобрение, а холодность и отчуждение.
В христианской иконогpафии тем не менее образ ворона предстает в самом выгодном свете, что объясняется позитив— ным влиянием библейской мифологии. Согласно одному из мифов, ворон принес хлеб голодному пророку Илие во Bpeмя eго скитаний в пустыне. Впоследствии этот сюжет распространился и на других христианских святых: Антония, Бенедикта, Онуфрия и Павла Отшельника. Так непререкаемый авторитет Библии обелил черного ворона. В изобразительном искусстве эпохи Ренессанса ворон оказался в числе атрибутов персонифицированной Надежды, поскольку в eго карканье римлянам слышалось латинское слово «cras» «завтра»). Это доказывает, что древние римляне вглядывались в день грядущий с большим оптимизмом, в противном случае они сделали бы черного вещуна сотоварищем аллегорического горя-Злосчастия. В военном деле «воронами» римляне именовали абордажные мостики с крючьями на концах, крепившиеся на носах боевых кораблей. Во время моpcкого сражения«ворона» перекидывали и зацепляли за борт вражеского судна, после чего понему переходили римские солдаты. В алхимии ворон символизировал черный цвет вещества, соответствовавший первому этапу Великого Делания (процесса изготовления мифического философского камня).
В геральдике ворон изображается только черным цветом. Эта эмблема была достаточно широко распространена в германской геральдике, но в русской использовалась крайне редко, да и то только в качестве «говорящей», т.е. лишенной символического значения. Примером тому может служить эмблема ворона в гербах российских дворян Вороновых и Bорониных.Об отношении к ворону на Руси свидетельствует уже само eго наименование «BоPоH»). Нелестная репутация вора закрепилась за этой птицей и в крестьянской среде, и в обществе феодалов: первые ненавидели ее за то, что она расхищала посевы зерновых, а вторые — за то, что падкие на блестящие вещицы вороны иногда похищали у них ювелирные укpaшения, оставленные без присмотра. Неисчислимые тучи воронья, с криками носившиеся по небу, неожиданно нaшли отражение в древнерусской арифметике: термином «ворон» на Руси передавались умопомрачительные для средневековых людей цифры — от 10 до 100 миллионов. В наше время копилка символов по— полнилась еще выражением«белая ворона». Так называют человека, чем -то резко выделяющегося из Bceго окружения, и в этих словах явно сквозит не одобрение, а холодность и отчуждение.
Страница 5 из 5
