Восемьдесят последних дней

— Рон, мы не Пожиратели, чтоб отправлять людей в Азкабан только из-за происхождения. Малфой никого не убил, он даже в школе не злоупотреблял с Непростительными, в отличие от остальных. То, что ни ты, ни я не испытываем к нему дружеских чувств, не дает нам право отправлять его за решетку просто из неприязни. Я дал бы показания в пользу Малфоя даже без Долга Жизни! — не выдержал Гарри. — Поступить иначе был бы слишком по-слизерински, а мы учились на Гриффиндоре, если ты помнишь!

Все-таки время, проведенное среди чиновного словоблудия, дало о себе знать: Гарри нашел нужный аргумент. Не желая быть похожим на представителей с ненавистного факультета, Рон заткнулся, а в комнате повисло молчание. Герм, сообразительная девочка, быстро поняла, что ей и рыжему стоит удалиться, и утащила Рона на прогулку, наконец-то оставив Гарри одного. Мигом материализовавшийся Кричер подал хозяину таблетки и стакан воды и забормотал:

— Дурной друг у хозяина Гарри, совсем плохой. Зачем он кричит на хозяина Гарри, неужели не видит, что хозяину Гарри плохо. Старый Кричер заметил, мисс Гермиона заметила, а он кричит и кричит, будто право имеет, чтоб хозяин Гарри перед ним отчитывался…

— Кричер, хватит! — оборвал причитания домовика Поттер.

Гарри проглотил таблетки, запил их водой и сделал судорожный вздох, заставляя себя успокоиться.

— Кричер, спасибо. Не волнуйся, хозяин Гарри сам разберется, ладно?

Домовик посмотрел на него и исчез вместе со стаканом. Гарри со вздохом откинулся на спинку дивана. Он был свободен до понедельника: сегодня до ночи и все воскресенье должны были идти судебные заседания, а на завтра он у Кингсли отпросился.

От бездумного разглядывания родового гобелена Блэков Поттера отвлек бой часов. Низкий, глухой звук будто разбудил юношу. С каждым ударом пелена наваждения, опутавшая его в Министерстве, все сильнее истончалась, пока, наконец, не спала совсем. Окружающие предметы обрели четкость, краски стали ярче, отступила непонятная сонливость. Дом будто затаил дыхание, ожидая действий хозяина.

Гарри встал и подошел к стене с гобеленом. В памяти вспыли слова Сириуса, рассказывавшего про родственников. Он дотронулся до выжженного пятна с именем Сириуса, провел пальцем до следующего, с именем миссис Тонкс. Любимая кузина крестного… и бабушка его крестника. Он вдруг подумал, что пусть он никудышный крестный, но чувство вины не повод оставлять женщину один на один с горем и маленьким ребенком.

Миссис Тонкс с внуком жила в небольшом доме, подаренном ей Альфардом Блэком на свадьбу. Гарри не помнил его адреса, но миссис Уизли должна была знать. Не давая себе времени струсить и отступить, он зачерпнул летучий порох и исчез во вспышке зеленого пламени.

Миссис Уизли оказалась дома, в отличие от ее детей и мужа. Смущенно признавшись, что хотел навестить крестника, но не знает адреса камина его бабушки, Гарри получил бумажку с адресом и шарлотку с яблоками в подарок Андромеде. Поттер поблагодарил гостеприимную женщину, отказался от обеда, передал привет Джинни и всем остальным и был таков.

Ароматный пирог навел его на мысль, что он еще ничего не подарил своему крестнику, поэтому когда Гарри вернулся на Гриммо, он оставил коробку с печевом на столик и побежал в спальню. Скинув ненавистные официальные шмотки и одевшись для выхода в магловский Лондон, он выскочил на улицу, где поймал такси и ошарашил водителя несколько необычным адресом: «Мне нужен магазин, где можно купить подарок крестику!» К счастью, пожилой водитель оказался спокойным, как статуя, и, узнав, что крестнику три месяца, отвез взъерошенного клиента в тот магазин, где на Рождество покупал подарки внукам.

Полтора часа спустя Гарри Поттер через камин спрашивал у миссис Тонкс позволения прийти в гости. Андромеда была дома, малыш только проснулся, а потому блудному крестному все были рады. Это был абсолютно счастливый вечер, омраченный только одним обстоятельством: Тед Тонкс имел не только магическое, но и магловское медицинское образование, и Андромеда прекрасно знала, что может означать металлический браслет с алой звездой жизни. Гарри насилу ее успокоил, сказав, что это временная мера, пока не пройдет опасный период.

— Миссис Тонкс, вы тут совсем одна. Может, переедете на Гриммо? Если хотите, конечно. Там теперь все иначе, ребята заглядывают каждый день, там Кричер, он хороший, правда. Следит за мной, как нянька за младенцем, представляете? Там ведь ваш дом, вы же Блэк.

— Я уже давно не Блэк, Гарри. Меня изгнали из рода и выжгли с гобелена, и обратно ничего не вернуть.

— Совсем-совсем? — женщина покачала головой. — И Сириуса тоже?

— Насколько я знаю, да.

— То есть он тоже не был Блэком? Но… как же тогда я могу владеть домом на Гриммо и почему Кричер зовет меня хозяином, если его изгнали из рода, когда он убежал из дома?

— Насколько я знаю, Сириуса выжгли с гобелена за предательство своего крестника, а не за побег из дома.

Она посмотрела на заснувшего внука и улыбнулась: