Восьмое марта Тима

Он был готов снова повторить эту фразу, ради того, чтобы ещё раз полюбоваться произведенным эффектом. Недоумение повисло в воздухе.

— Но как же, — Вика отложила в сторону вилку, манерно вытерла пальчики о салфетку и склонила голову на бок, с видом внимательного щенка. — У каждого человека есть амбиции, желание чего-то достичь в жизни… Во всяком случае если это разумный человек.

— Разумный? — усмехнулся курьер, и почувствовал, как хмельная нега медленно разливается по телу, — Это не про меня. Разум сам по себе напоминает что-то ненастоящее, искусственно выдуманное человеком, чтобы контролировать то, чего быть может и не требует контроля.

— Мужчины слишком чувствительны, — задумчиво сказала Зоя, глядя в темные окна. Ярко красная, в тон платья, помада поблекла, оставшись на краях фужера, отчего её лицо сделалось более мягким и женственным. — Всё дело в детских иллюзиях, в которых каждый из них, видит себя в будущем как минимум покорителем вселенной. А, потом, взрослея, понимает, что это будущее не наступит никогда…

— А где у вас туалет? — неожиданно прервал её размышления Тим. Он терпеть не мог такие разговоры. От них у него портилось настроение, и начинал болеть живот.

Около туалетной комнаты он остановился. Вот сейчас было самое время забрать свои вещи и уйти. Тим, наверняка, так бы и сделал, находись он в Московской квартире, но выскользнуть незаметно из огороженного и охраняемого дома, вряд ли удастся. В этот момент до его слуха донеслись возбужденные голоса, заглушаемые звоном тарелок, и чуть захмелевшему Тиму стало любопытно, что там происходит. Тихонько пройдя по длинному коридору, он укрылся в небольшой нише возле приоткрытой кухонной двери.

Разговаривали двое.

— В этот раз я видела его своими глазами. Это ужасно! Он словно знает, что с ним произошло на самом деле, — женщина говорила порывисто, в её произношении легко угадывался восточнославянский говор.

— Глупости, — мужчина отвечал ей коротко и резко, словно через силу. — Это не возможно. Перестань паниковать. Сейчас не до этого.

— Может быть предупредить хозяек…

— Ты знаешь, какой сегодня день, — отрезал он, — Ещё много чего предстоит сделать. Этот мальчишка непростой, похоже.

— О, да, — согласилась женщина. — Но…, — она замолчала, словно собираясь с духом, — Я больше не хочу в этом участвовать.

— Что? — его возглас больше походил на рык, нежели на человеческую речь. — Попробуй только ещё раз заикнуться об этом и, ты знаешь, что будет.

Тим вздрогнул и спешно повернул назад.

Когда он вернулся, Зоя протянула ему салфетку, на которой красовался портрет Тима. Вышло очень похоже: всклокоченные волосы, вскинутые по-детски брови, на широких скулах легкий румянец, а в лукавом от природы разрезе глаз читается неловкая растерянность. В уголке салфетки — её подпись.

Потом принесли горячее. Чарующий аромат жареного мяса заставил Тима прекратить тщетные попытки держать себя в руках и мыслить рассудительно. Такого необычайно вкусного блюда он никогда не ел. Его даже не смутило то, что стейк был приготовлен с кровью, и в жемчужно-белой тарелке образовалась бурая лужица. Однако встревоженный вид Валентины напомнил о подслушанном разговоре.

К чему принуждал её мрачный управляющий? Что она увидела? Почему её это так ужаснуло? Что за «непростой мальчишка»? Из задумчивости курьера вывел новый вопрос Зои. Женщина вернулась к прежней теме.

— Значит, Тим, ты легко и беспечно попусту прожигаешь свою жизнь?

От такой формулировки парень чуть не поперхнулся:

— Это вы сильно сказали. Я же не алкаш и не наркоман какой-то. Между прочим, я в школе хорошо учился. Меня мама знаете, как дрессировала, чтоб я отличником был?

— Ты не похож на ботана, — Лера смерила его оценивающим взглядом, — больше смахиваешь на разгильдяя и бездельника. Человека бесполезного и легкомысленного.

— Я не бездельник, — Тим всё-таки разозлился, — У меня есть работа, и я выполняю её хорошо. Конечно, тебе этого не понять, ты же наверняка не знаешь, что значит работать. — Последнее слово он произнес по слогам.

— Глядите, оно показывает зубы! — Лера засмеялась. Её мультяшные глаза жили какой-то особой жизнью, загораясь и мгновенно охлаждаясь призрением. — Эти слова можно было бы воспринять всерьёз, если бы они исходили не от курьера.

— Он даже забавнее чем мой Буги, — Вика снова фамильярно потрепала парня по голове.

— Твой Буги совсем не забавный. Он огромная злая кавказская овчарка, — как бы, между прочим, заметила Лера.

Когда хозяйка предложила гостям перебраться в гостиную, Тим подскочил чуть ли не первый, и целенаправленно зашагал к дверям.

— Ты куда? — нагнала его Зоя. — Туалет и ванная в другую сторону.

— Спасибо большое, но, к сожалению, я должен идти. Уже совсем стемнело, а мне ещё до Москвы добираться.

Лицо Зои на мгновение сделалось каменным, но потом очень быстро смягчилось.

— Милый, я прошу тебя остаться. Моя просьба дорогого стоит.