Ветер трепал давно сгнившие листья на асфальте. Совсем недавно Я просыпался, укутанный лучами летнего солнца, а теперь — закутанный в плохое настроение вместе с одеялом…
5 мин, 15 сек 9816
Каждое утро начиналось с громких ударов тяжелых и мутных капель дождя об стекло моего окна. Эти звуки раздавались эхом в голове, заменяя будильник. На улицах, в парках и особенно в закоулках под ногами было месиво из грязи, мусора, пожелтевшей травы. Всё выглядело настолько уныло и меланхолично, что, кажется, уже ничего не испортит настроения. Но одна вещь всё-таки нашлась — работа.
Отучившись каким-то образом до девятого класса, странным и довольно незаконным образом сдав экзамены, Я наконец-то должен ощутить свободу якобы взрослой жизни. Правда, мне еще не удалось потратить время на раздумья о своей будущей профессии, потому что большую часть своего фри-тайма занимал персональный компьютер, социальные сети и интернет-жизнь. Мать никогда не возлагала надежд на моё престижное будущее, да и я сам тоже.
Так и вышло. Документы поданы в первый попавшийся медицинский колледж, скучное времяпрепровождение, недосып, пропуски, как обычно, всё типично.
Сейчас наступила Осень. Не та, где должны быть золотые листья, хорошее настроение, теплота и легкая ностальгия. Эта из разряда грязных, мутных, темных, сухих и безвыходных. Утро начинается с чашки чая, запитым кофе, ужаснейшим настроением и пониманием того, что тебе нужно волочиться на работу. Ах, теперь стоит немного внимания уделить моей любимейшей работе. Морг. Вскрытия, зашивания, удаление, ампутация — это по моей части. Здесь я могу расслабиться, хоть о чем-то подумать, здесь я могу даже поговорить, правда, без ответов, а риторически, для себя.
Больница, точнее, госпиталь, находилась на окраине, в принципе, очень схоже с каким-нибудь ужастиком. Много времени, чтобы добраться до неё Я не тратил, но приходилось волочиться по тропам, которые сплошь и всюду были застеленные смрадом. Наверное, из-за этой профессии у меня не было и не будет друзей, что уж и про девушку говорить. Родители разочарованы, Я тоже. Снова на столе лежит тело, снова нужно вскрывать брюшную полость, снова сильный, немного сладковатый запах разложившегося мяса. В этом есть что-то увлекательное, не поймите меня превратным.
Напарник решил сегодня пропустить смену, чем вызвал большую радость у меня, потому что общаться с людьми — не моё. Суетясь над телом девушки с раздробленными костями и открытыми переломами голени, к нашему госпиталю уже подобрался холодный вечер. Из-за темных туч, таких же грязных, как и земля, не пробивался легкий, уютный свет Луны. Звёзды тоже были затянуты и скрыты, будто небо запрещало им смотреть на ужас, происходивший в моем помещении.
Я потянулся за историей болезни этой бедной дамы, которую, как оказалось, звали Жюли. Адрес проживания не указан, причина смерти тоже. Наверное, интерны поленились, за что получат выговор в виде дежурства или уборки Морга от лишнего шлака. Можно сказать, что дело было полностью пустым, не считая пары фотографий крупного плана. На них захвачено лицо в странной, какой-то демонической улыбке. Откладывая пустые листы, краем глаза Я заметил, что на фото что-то сдвинулось. Теперь вместо жуткого лица девушки на нём была пустая кушетка и прядь волос. Снимки мне казались настолько качественными и реалистичными будто их делал профессиональный фотограф.
Именно сейчас, а не раньше, мне стало не по себе. Небольшая пелена страха окутала меня. Я обернулся к столу для разделки и издал какой-то странный, приглушенный вопль. Девушка пропала. На столе лежали только несколько ножей, скальпель, пара кусков её синей кожи и прядь волос. Линия густой, свернувшейся крови тянулось куда-то в сторону слабо освещаемого коридора на первый этаж. История болезни испарилась, пропала. Всё казалось сном, хотелось, что напарник пришёл на смену, хотелось добраться быстрее до дома и отоспаться. От размыслений меня вывел глухой стук на первом этаже. Естественно, это не мыши, ветер, сквозняк, врач, дверь. В больнице, в позднюю ночь работал только Я.
Стук продолжался, становясь более чётким, уверенным, немного походя на азбуку Морзе, но различить что-нибудь важное было невозможно. Сняв халат, поправив кофту, Я уверенно направился к коридору. Тишина, которая резко прерывается язвительным смешком. В голове до сих пор не укладывалось, как Она смогла встать, с распоротым животом и вскрытой головой. Снова смешок, только более глубокий, похожий чем-то на упрёк. Коридор покрыт тусклым светом, его стены протягиваются на несколько метров вдаль, где совсем не работает лампочка. Стараясь вслушаться в окружающий беспорядок, Я заметил, как двери начали открываться одна за другой, без скрипа и лишних звуков. Первая, вторая, третья, четвертая, а потом резкий, одновременный и оглушительный хлопок. Они закрылись все разом. Вот здесь-то моя психика начала давать сбои. Никакое объяснение не подходило под эту ситуацию, полное состояние беспомощности. В любом случае, Я направился вперед по коридору теперь уже залитому тихим смехом.
Отучившись каким-то образом до девятого класса, странным и довольно незаконным образом сдав экзамены, Я наконец-то должен ощутить свободу якобы взрослой жизни. Правда, мне еще не удалось потратить время на раздумья о своей будущей профессии, потому что большую часть своего фри-тайма занимал персональный компьютер, социальные сети и интернет-жизнь. Мать никогда не возлагала надежд на моё престижное будущее, да и я сам тоже.
Так и вышло. Документы поданы в первый попавшийся медицинский колледж, скучное времяпрепровождение, недосып, пропуски, как обычно, всё типично.
Сейчас наступила Осень. Не та, где должны быть золотые листья, хорошее настроение, теплота и легкая ностальгия. Эта из разряда грязных, мутных, темных, сухих и безвыходных. Утро начинается с чашки чая, запитым кофе, ужаснейшим настроением и пониманием того, что тебе нужно волочиться на работу. Ах, теперь стоит немного внимания уделить моей любимейшей работе. Морг. Вскрытия, зашивания, удаление, ампутация — это по моей части. Здесь я могу расслабиться, хоть о чем-то подумать, здесь я могу даже поговорить, правда, без ответов, а риторически, для себя.
Больница, точнее, госпиталь, находилась на окраине, в принципе, очень схоже с каким-нибудь ужастиком. Много времени, чтобы добраться до неё Я не тратил, но приходилось волочиться по тропам, которые сплошь и всюду были застеленные смрадом. Наверное, из-за этой профессии у меня не было и не будет друзей, что уж и про девушку говорить. Родители разочарованы, Я тоже. Снова на столе лежит тело, снова нужно вскрывать брюшную полость, снова сильный, немного сладковатый запах разложившегося мяса. В этом есть что-то увлекательное, не поймите меня превратным.
Напарник решил сегодня пропустить смену, чем вызвал большую радость у меня, потому что общаться с людьми — не моё. Суетясь над телом девушки с раздробленными костями и открытыми переломами голени, к нашему госпиталю уже подобрался холодный вечер. Из-за темных туч, таких же грязных, как и земля, не пробивался легкий, уютный свет Луны. Звёзды тоже были затянуты и скрыты, будто небо запрещало им смотреть на ужас, происходивший в моем помещении.
Я потянулся за историей болезни этой бедной дамы, которую, как оказалось, звали Жюли. Адрес проживания не указан, причина смерти тоже. Наверное, интерны поленились, за что получат выговор в виде дежурства или уборки Морга от лишнего шлака. Можно сказать, что дело было полностью пустым, не считая пары фотографий крупного плана. На них захвачено лицо в странной, какой-то демонической улыбке. Откладывая пустые листы, краем глаза Я заметил, что на фото что-то сдвинулось. Теперь вместо жуткого лица девушки на нём была пустая кушетка и прядь волос. Снимки мне казались настолько качественными и реалистичными будто их делал профессиональный фотограф.
Именно сейчас, а не раньше, мне стало не по себе. Небольшая пелена страха окутала меня. Я обернулся к столу для разделки и издал какой-то странный, приглушенный вопль. Девушка пропала. На столе лежали только несколько ножей, скальпель, пара кусков её синей кожи и прядь волос. Линия густой, свернувшейся крови тянулось куда-то в сторону слабо освещаемого коридора на первый этаж. История болезни испарилась, пропала. Всё казалось сном, хотелось, что напарник пришёл на смену, хотелось добраться быстрее до дома и отоспаться. От размыслений меня вывел глухой стук на первом этаже. Естественно, это не мыши, ветер, сквозняк, врач, дверь. В больнице, в позднюю ночь работал только Я.
Стук продолжался, становясь более чётким, уверенным, немного походя на азбуку Морзе, но различить что-нибудь важное было невозможно. Сняв халат, поправив кофту, Я уверенно направился к коридору. Тишина, которая резко прерывается язвительным смешком. В голове до сих пор не укладывалось, как Она смогла встать, с распоротым животом и вскрытой головой. Снова смешок, только более глубокий, похожий чем-то на упрёк. Коридор покрыт тусклым светом, его стены протягиваются на несколько метров вдаль, где совсем не работает лампочка. Стараясь вслушаться в окружающий беспорядок, Я заметил, как двери начали открываться одна за другой, без скрипа и лишних звуков. Первая, вторая, третья, четвертая, а потом резкий, одновременный и оглушительный хлопок. Они закрылись все разом. Вот здесь-то моя психика начала давать сбои. Никакое объяснение не подходило под эту ситуацию, полное состояние беспомощности. В любом случае, Я направился вперед по коридору теперь уже залитому тихим смехом.
Страница 1 из 2
