Во время путешествия на Филиппины рассказчик заражается проказой. Вернувшись на родину, он поручает себя заботам друга-хирурга, который клянется, что найдет способ его излечить.
19 мин, 6 сек 15704
Некоторое время я с ненавистью смотрел перед собой, а затем, быстро шагнув вперед, обрушил тяжелое орудие на его незащищенную голову. Послышался звук тупого удара, что-то хрустнуло, я увидел струю крови, и мой недруг рухнул на пол с расколотым черепом. Я не раскаивался в том, что таким образом лишил человека жизни. Отвратительных свидетельств его хирургического колдовства, разбросанных по всей комнате, было вполне достаточно для того, чтобы душа его погибла безвозвратно и без моей помощи. Эндрюс слишком далеко зашел в своих занятиях, чтобы жить дальше, и я, будучи одной из жертв его чудовищных экспериментов, был обязан его уничтожить.
Я понимал, что покончить с Саймсом будет не так просто, ведь только необычайное везение позволило мне застать Эндрюса врасплох. Доковыляв наконец до двери в спальню слуги, я очень ослаб и понял, что для успешного завершения дела мне потребуется собрать все оставшиеся силы.
В комнате старика, расположенной в северном крыле здания, было очень темно, но он, должно быть, заметил мой силуэт, когда я вошел. Он издал хриплый вопль, и я с порога ударил подсвечником в ту сторону, откуда этот вопль разразился. Подсвечник погрузился во что-то мягкое, но вопль не затихал. Дальнейшие события перемешались в моей памяти, но я помню, как вцепился в Саймса и начал его душить. Перед тем, как я достал его горло, он издавал какие-то нечленораздельные звуки, плакал и просил о пощаде. В тот безумный момент я с трудом отдавал себе отчет в своих действиях.
Выйдя из темной комнаты, я наткнулся на дверь, ведущую на лестницу, проскользнул в нее и добрался до нижней площадки. Лампы не горели, а лунный свет почти не проникал сквозь узкие окна прихожей. Я продолжал судорожно передвигаться по сырым каменным плитам, пошатываясь от ужасной слабости; путь до парадной двери показался мне невыносимо долгим.
Под старинными сводами коридора меня стали преследовать какие-то смутные воспоминания и призрачные тени прошлого. Сначала эти тени казались мне вполне безобидными и знакомыми, но затем приобрели чужой, откровенно враждебный облик, и, неуклюже спускаясь по старым ступенькам, я испытывал чувство безумного страха. На какое-то мгновение я задержался в тени массивного каменного особняка, глядя на освещенную луной тропинку, которая вела к дому моих предков, расположенному всего в четверти мили отсюда. Сейчас этот путь казался мне невероятно длинным, и я вовсе не был уверен в том, что смогу его преодолеть.
И все же я схватил кусок старого дерева и, используя его в качестве трости, пошел по извилистой дороге. Впереди, на расстоянии всего нескольких десятков метров, вырисовывался в лунном свете древний особняк, где жили и умирали многие поколения моих предков. Его башенки призрачно высились в мерцающем сиянии, а черные тени, отбрасываемые ими на склон холма, перемещались и колыхались так, будто прообразом их был какой-то нереальный замок. Я покинул родовое гнездо много лет тому назад, чтобы жить вместе с этим фанатиком Эндрюсом. В ту роковую ночь старый замок был пуст и, надеюсь, останется таковым навсегда.
Я не помню, как добирался до места, но вот наконец показалось семейное кладбище, где я надеялся найти забвение среди покрытых мхом старых могил и осыпающихся надгробий. Когда я приблизился к этому освещенному лунным светом участку земли, ко мне вернулось какое-то прежде знакомое чувство, отсутствовавшее в течение всего периода моего ненормального существования. Я подошел к своему собственному могильному камню, и почувствовал, что вернулся домой. Вместе с этим чувством вернулось и невыносимое ощущение чужеродности. Я был рад, что конец уже близок, но до поры до времени еще контролировал свои эмоции.
Чутье подсказывало мне, что это моя собственная могила, так как трава на ней едва пробивалась в щелях между пластами дерна. В лихорадочной спешке я начал разгребать могильный холм и выбрасывать влажную землю из ямы, образовавшейся после удаления травы и корней. Не могу сказать, сколько времени прошло, прежде чем мои пальцы коснулись крышки гроба; помню только, что я был весь в поту, а мои ногти превратились в какие-то кровоточащие обрубки.
Наконец я выбросил последний комок рыхлой почвы и дрожащими пальцами дернул тяжелую крышку. Она немного подалась, и я готов был полностью открыть ее, но тут мне в ноздри ударил тяжелый зловонный дух. В ужасе я отпрянул. Неужели какой-то идиот положил мой могильный камень на чужую могилу, и я откопал чье-то другое тело? Я не мог ошибиться — это был именно трупный запах. Понемногу меня начали одолевать ужасные сомнения, и я выполз обратно из ямы. Одного взгляда на недавно изготовленную крышку гроба было достаточно. Это и в самом деле была моя могила… Но что за глупец захоронил в ней другое тело?
Я понимал, что покончить с Саймсом будет не так просто, ведь только необычайное везение позволило мне застать Эндрюса врасплох. Доковыляв наконец до двери в спальню слуги, я очень ослаб и понял, что для успешного завершения дела мне потребуется собрать все оставшиеся силы.
В комнате старика, расположенной в северном крыле здания, было очень темно, но он, должно быть, заметил мой силуэт, когда я вошел. Он издал хриплый вопль, и я с порога ударил подсвечником в ту сторону, откуда этот вопль разразился. Подсвечник погрузился во что-то мягкое, но вопль не затихал. Дальнейшие события перемешались в моей памяти, но я помню, как вцепился в Саймса и начал его душить. Перед тем, как я достал его горло, он издавал какие-то нечленораздельные звуки, плакал и просил о пощаде. В тот безумный момент я с трудом отдавал себе отчет в своих действиях.
Выйдя из темной комнаты, я наткнулся на дверь, ведущую на лестницу, проскользнул в нее и добрался до нижней площадки. Лампы не горели, а лунный свет почти не проникал сквозь узкие окна прихожей. Я продолжал судорожно передвигаться по сырым каменным плитам, пошатываясь от ужасной слабости; путь до парадной двери показался мне невыносимо долгим.
Под старинными сводами коридора меня стали преследовать какие-то смутные воспоминания и призрачные тени прошлого. Сначала эти тени казались мне вполне безобидными и знакомыми, но затем приобрели чужой, откровенно враждебный облик, и, неуклюже спускаясь по старым ступенькам, я испытывал чувство безумного страха. На какое-то мгновение я задержался в тени массивного каменного особняка, глядя на освещенную луной тропинку, которая вела к дому моих предков, расположенному всего в четверти мили отсюда. Сейчас этот путь казался мне невероятно длинным, и я вовсе не был уверен в том, что смогу его преодолеть.
И все же я схватил кусок старого дерева и, используя его в качестве трости, пошел по извилистой дороге. Впереди, на расстоянии всего нескольких десятков метров, вырисовывался в лунном свете древний особняк, где жили и умирали многие поколения моих предков. Его башенки призрачно высились в мерцающем сиянии, а черные тени, отбрасываемые ими на склон холма, перемещались и колыхались так, будто прообразом их был какой-то нереальный замок. Я покинул родовое гнездо много лет тому назад, чтобы жить вместе с этим фанатиком Эндрюсом. В ту роковую ночь старый замок был пуст и, надеюсь, останется таковым навсегда.
Я не помню, как добирался до места, но вот наконец показалось семейное кладбище, где я надеялся найти забвение среди покрытых мхом старых могил и осыпающихся надгробий. Когда я приблизился к этому освещенному лунным светом участку земли, ко мне вернулось какое-то прежде знакомое чувство, отсутствовавшее в течение всего периода моего ненормального существования. Я подошел к своему собственному могильному камню, и почувствовал, что вернулся домой. Вместе с этим чувством вернулось и невыносимое ощущение чужеродности. Я был рад, что конец уже близок, но до поры до времени еще контролировал свои эмоции.
Чутье подсказывало мне, что это моя собственная могила, так как трава на ней едва пробивалась в щелях между пластами дерна. В лихорадочной спешке я начал разгребать могильный холм и выбрасывать влажную землю из ямы, образовавшейся после удаления травы и корней. Не могу сказать, сколько времени прошло, прежде чем мои пальцы коснулись крышки гроба; помню только, что я был весь в поту, а мои ногти превратились в какие-то кровоточащие обрубки.
Наконец я выбросил последний комок рыхлой почвы и дрожащими пальцами дернул тяжелую крышку. Она немного подалась, и я готов был полностью открыть ее, но тут мне в ноздри ударил тяжелый зловонный дух. В ужасе я отпрянул. Неужели какой-то идиот положил мой могильный камень на чужую могилу, и я откопал чье-то другое тело? Я не мог ошибиться — это был именно трупный запах. Понемногу меня начали одолевать ужасные сомнения, и я выполз обратно из ямы. Одного взгляда на недавно изготовленную крышку гроба было достаточно. Это и в самом деле была моя могила… Но что за глупец захоронил в ней другое тело?
Страница 5 из 6
