Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
145 мин, 19 сек 15353
А меня одолевало смешанное чувство. Если смотреть сугубо со стороны, то ничего у этого шайтана не вышло — рыбка с крючка безнадежно сорвалась, но если приглядеться… Знаете, у бесов есть способность определять решимость на греховное дело, уверенность в совершении поступка, от которого отчиститься бессмертная душа в смертном теле сумеет только с невероятным трудом. Так вот, у этого… Робинсона, решимость появилась — и еще какая! Вполне такая ярая и пахнущая далеко не смирением со своей покалеченной участью!
Сагир же, как уставился после ухода этого клиента на меня, так и смотрел, хитро щурясь и криво улыбаясь, будто стервятник при виде аппетитной жертвы:
— Что изволите сказать по поводу моего метода работы, о собрат мой и драгоценный учитель, столь трепетно наблюдавший?
Вот же Дьявол, как же за эту витиеватость мне хочется ему треснуть по зубам — и лучше с ноги, да потом апперкотом еще куда-нибудь. А лучше сразу в нокаут отправить. Только начальство за такое меня по рожкам не погладит.
— Ну, что я могу сказать, — начал я, требуя себе еще мартини, — работаешь ты уже неплохо. Но слишком долго. На одного этого у тебя ушло сколько? Минут семь. А надо пару-тройку минут на все про все! Обнаружил, несколько наводящих вопросов, разузнать, в голове шустренько сформировать, что из этого можно вылепить, сделать посыл — и проводить агнца на алтарь. А ты… рассусоливаешь, истории травишь.
Шайтан, причмокнув губами недовольно и нахмурив немного брови, что между ними пролегла тонкая складка, вздохнул:
— Говорили мне, что западные нечистые наши собратья любят скорость, избегая того, чтобы вникнуть в ситуацию и снизить вероятность того, что голос света заставит человека отступить от легкого пути, указанного ему. Но не думал, что и ты, собрат мой, сторонник этой пустой беглости, который гонится за количеством, а не за качеством…
— Замолкни, тоже мне, умник сыскался на мою голову. Раз ты у нас психолог, как погляжу, то просто постарайся ускорить свои темпы в чтении человеческих страстей и желаний. И будь как можно продуктивнее, чтобы был результат к концу твоей командировки! А то претензии будут ко мне, — глянув в сторону Оуэна, которому не было до нас особого дела, как всегда, я добавил: — Командировка к нам у тебя месяц, верно?
— Так и есть, верно, — кивнул Сагир утвердительно, не отводя от моего профиля взгляда.
— Предлагаю заключить пари, — повернулся я к нему, заглядывая в упор: «Эх, мне бы такие глазки — и даже Шевонн на меня бы повесилась горжеткой»… — Просто соревнование из интереса и доказать, чьи методы продуктивнее. Кто соблазнит на грех людей больше соперника за неделю, идет?
Тот, улыбнувшись широко, медленно поводил указательным пальцем из стороны в сторону отрицательно:
— Осмелюсь выдвинуть несколько иное условие, собрат мой, — наклонился ко мне поближе, понизив тон голоса и говоря: — Кто сколько людей на грех сподвигнет — далеко не показатель хорошего результата. У кого из нас двоих больше всего соблазненных людей грех совершит и очернит свою душу — тот и будет в выигрыше. Только вот вопрос у меня: что же в конечном итоге получит победитель? Просвети и этот момент, брат мой нечистый и глубоко почитаемый.
Ох, и нехороший взгляд у этого шайтана, имя которому Сагир а-что-там-дальше-хрен-помню… явно думает о том, как хлебнуть моей крови, а заодно — и накопленной с опытом силы. А что, некоторые это практикуют, не все такие правильные, как я, работающие в поте лица. Но вопрос он задал мне — что и развязывает руки именно мне.
— Ты предлагаешь мне установить награду? — когда он кивнул, я усмехнулся в неком предвкушении — и его счастье, что несмотря на его сегодняшний блеск во всей красе и то, с каким самодовольством он продолжает себя вести, настроение у меня хорошее вполне. — Тогда, если выиграю я, то ты будешь до самого конца своей командировки говорить нормальным языком — как вот сейчас с этим слепым. Безо всяких вычурностей, понял меня?
— Понял, — изобразил наигранную печаль на лице он. — Но это же искусство на грани потери в веках — красиво выражаться, а ты… — и опять хитро прищурился, глядя на меня в упор. — А если мое стремление к наиболее глубокому пониманию окажется эффективнее, и выиграю я, собрат мой?
— Тогда… — я сделал паузу чисто для интриги и создания щепотки напряжения в моменте, — я буду готовить тебе, стирать и тереть спинку в ванной.
Сагир, подняв брови, громко рассмеялся, что половина посетителей кафе — и Оуэн в том числе, — уставились на него удивленно:
— Спинку… ха-ха, собрат мой, я уже даже не знаю, ошибся ли я в своем выводе, что ты все-таки обделен юмором. Но я согласен, — сказал быстро и вновь расхохотался.
Да, смейся-смейся, жаркий восточный парень. Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним, когда мой показатель будет куда выше твоего, и не на двух-десять человек, а куда больше. Но ничего, почувствуй себя сейчас на коне — больнее будет расшибаться при падении.
Сагир же, как уставился после ухода этого клиента на меня, так и смотрел, хитро щурясь и криво улыбаясь, будто стервятник при виде аппетитной жертвы:
— Что изволите сказать по поводу моего метода работы, о собрат мой и драгоценный учитель, столь трепетно наблюдавший?
Вот же Дьявол, как же за эту витиеватость мне хочется ему треснуть по зубам — и лучше с ноги, да потом апперкотом еще куда-нибудь. А лучше сразу в нокаут отправить. Только начальство за такое меня по рожкам не погладит.
— Ну, что я могу сказать, — начал я, требуя себе еще мартини, — работаешь ты уже неплохо. Но слишком долго. На одного этого у тебя ушло сколько? Минут семь. А надо пару-тройку минут на все про все! Обнаружил, несколько наводящих вопросов, разузнать, в голове шустренько сформировать, что из этого можно вылепить, сделать посыл — и проводить агнца на алтарь. А ты… рассусоливаешь, истории травишь.
Шайтан, причмокнув губами недовольно и нахмурив немного брови, что между ними пролегла тонкая складка, вздохнул:
— Говорили мне, что западные нечистые наши собратья любят скорость, избегая того, чтобы вникнуть в ситуацию и снизить вероятность того, что голос света заставит человека отступить от легкого пути, указанного ему. Но не думал, что и ты, собрат мой, сторонник этой пустой беглости, который гонится за количеством, а не за качеством…
— Замолкни, тоже мне, умник сыскался на мою голову. Раз ты у нас психолог, как погляжу, то просто постарайся ускорить свои темпы в чтении человеческих страстей и желаний. И будь как можно продуктивнее, чтобы был результат к концу твоей командировки! А то претензии будут ко мне, — глянув в сторону Оуэна, которому не было до нас особого дела, как всегда, я добавил: — Командировка к нам у тебя месяц, верно?
— Так и есть, верно, — кивнул Сагир утвердительно, не отводя от моего профиля взгляда.
— Предлагаю заключить пари, — повернулся я к нему, заглядывая в упор: «Эх, мне бы такие глазки — и даже Шевонн на меня бы повесилась горжеткой»… — Просто соревнование из интереса и доказать, чьи методы продуктивнее. Кто соблазнит на грех людей больше соперника за неделю, идет?
Тот, улыбнувшись широко, медленно поводил указательным пальцем из стороны в сторону отрицательно:
— Осмелюсь выдвинуть несколько иное условие, собрат мой, — наклонился ко мне поближе, понизив тон голоса и говоря: — Кто сколько людей на грех сподвигнет — далеко не показатель хорошего результата. У кого из нас двоих больше всего соблазненных людей грех совершит и очернит свою душу — тот и будет в выигрыше. Только вот вопрос у меня: что же в конечном итоге получит победитель? Просвети и этот момент, брат мой нечистый и глубоко почитаемый.
Ох, и нехороший взгляд у этого шайтана, имя которому Сагир а-что-там-дальше-хрен-помню… явно думает о том, как хлебнуть моей крови, а заодно — и накопленной с опытом силы. А что, некоторые это практикуют, не все такие правильные, как я, работающие в поте лица. Но вопрос он задал мне — что и развязывает руки именно мне.
— Ты предлагаешь мне установить награду? — когда он кивнул, я усмехнулся в неком предвкушении — и его счастье, что несмотря на его сегодняшний блеск во всей красе и то, с каким самодовольством он продолжает себя вести, настроение у меня хорошее вполне. — Тогда, если выиграю я, то ты будешь до самого конца своей командировки говорить нормальным языком — как вот сейчас с этим слепым. Безо всяких вычурностей, понял меня?
— Понял, — изобразил наигранную печаль на лице он. — Но это же искусство на грани потери в веках — красиво выражаться, а ты… — и опять хитро прищурился, глядя на меня в упор. — А если мое стремление к наиболее глубокому пониманию окажется эффективнее, и выиграю я, собрат мой?
— Тогда… — я сделал паузу чисто для интриги и создания щепотки напряжения в моменте, — я буду готовить тебе, стирать и тереть спинку в ванной.
Сагир, подняв брови, громко рассмеялся, что половина посетителей кафе — и Оуэн в том числе, — уставились на него удивленно:
— Спинку… ха-ха, собрат мой, я уже даже не знаю, ошибся ли я в своем выводе, что ты все-таки обделен юмором. Но я согласен, — сказал быстро и вновь расхохотался.
Да, смейся-смейся, жаркий восточный парень. Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним, когда мой показатель будет куда выше твоего, и не на двух-десять человек, а куда больше. Но ничего, почувствуй себя сейчас на коне — больнее будет расшибаться при падении.
Страница 10 из 39
