Восточная сказка клуба на углу

Дорога до квартиры прошла практически в полном молчании. Правда, когда шайтан исподтишка попробовал зайти сзади и приобнять не то, чтобы за плечи, и не то, чтобы за пояс — в общем, в зоне между ними, — я одарил его фразой с посылом на Южный полюс. Он, изобразив вдруг уязвленное достоинство, ответил что-то на это витиевато, но я не очень разобрал из-за шумевшей в ушах крови. Признаю, эта его попытка вновь поприставать меня знатно вывела из себя.

Уже в своей законной берлоге, скинув вмиг ботинки и толстовку, я ринулся в ванную:

— На этот раз я первый! — и, лопатками чувствуя, как Сагир что-то хочет на это сказать, резко развернулся и пригрозил ему пальцем с кривой усмешкой, которая должна заставить его лишний раз подумать прежде, чем что-то мне говорить. — Поостерегись, собрат мой шайтан. На этот раз я совершенно серьезен. В моих пределах будь добр исполнять мои правила — это я тебе говорил, вроде, в первый же день.

Он, фыркнув, скрестил руки на груди, отводя взгляд в сторону:

— Было что-то такое, ты говорил тогда… кажется.

— Кажется или не кажется, но это так, — я снял со своего лица улыбку и, убрав челку в сторону, чуть прищурился. — Не умрешь оттого, что один или два… или три раза помоешься после меня. Мне из нас двоих хуже, он же христианин…

Сагир скрипнул зубами, упорно продолжая смотреть в сторону:

— Ладно… собрат мой… — последнее обращение будто выдавил через силу, хотя так и есть.

Стоило давно это сделать — показать, кто в этой квартире хозяин, а кто просто квартирант на период его командировки в эти чересчур свободные Соединенные Штаты…

Приятный душ охлаждал не только тело, но и мою голову, возвращая мысли к спокойному течению и смывая напряжение — не только физическое, но и моральное. И даже когда с той стороны дернули дверь, раздражение во мне пусть и всколыхнулось, но не закипело.

— Сагир, потерпи, зараза. Не кусок масла, не растаешь!

Опять дернул, но уже настойчивей. Я тихо рыкнул сквозь сжатые зубы, щурясь косо в сторону двери:

— Я сказал: потерпи! И прекрати вести себя, как падишах чертов!

Он снова рванул дверь, отчего шпингалет громыхнул, тем не менее, не поддавшись:

— Собрат мой Киаран, нам нужно поговорить.

— Потом! — огрызнулся я. — Не видишь, я занят! — «Дьявол, и из-за него эффект душа быстро испаряется»… — успел подумать перед тем, как дверь вновь дернулась.

— Собрат мой Киаран, — обратился Сагир тише, но настойчиво, тон голоса звучал уже не протяжно, а как-то жестче, — я не займу много твоего драгоценного времени. И нам действительно нужно серьезно поговорить.

Я закатил глаза, с тихим щелчком суставов сжимая кулаки — и, собрав достаточно злобы, гаркнул на выдохе:

— Проваливай от двери в мою ванную! Поговорим потом!

Тихий шорох шагов, удаляющихся. Вот так, пусть не зазнается. Я, вздохнув, вернулся к водным процедурам, прибавляя температуры и уже беря с полки гель…

… Как шторка резко ушла в сторону, и я смог только открыть рот, взирая на Сагира, глядящего в упор колюче и так, словно загрызть готов дикой кошкой, если я что вякну. И что еще примечательно — но не менее важно, на мой взгляд, — он был совершенно голым. Только серьга в ухе, но она за одежду не считается.

И уже секунду спустя после того, как отодвинул шторку и перехватил мой взгляд, шайтан нагло залез в душевую с ногами. Ко мне вернулось мышление, и я возмущенно крикнул, отступая назад, упираясь спиной в стену и тут же швыряя в него флакон с гелем:

— Как ты сюда забрался?!

Он без труда уклонился в сторону, ответив с колкой усмешкой:

— Есть у нас, шайтанов, разительное отличие от бесов вашего ранга — мы не теряем способности контролировать свою материальность, сохраняя возможность проникать через щели малейшие куда угодно. Поэтому что ты заперся от меня здесь, собрат мой Киаран, что не заперся — все едино… — и, окинув меня взглядом, облизнул собственные отросшие клыки, выделяющиеся, как и все его зубы, на фоне смуглой кожи лица, и в отличие от меня, за верхними клыками у него отрастали острыми еще и своего рода хищнические зубы. — Одежда твоя скрывает многие достоинства твоей внешности, равная которой встречается даже в нашей среде нечасто, — глаза обрели какой-то животный блеск.

Вот же тварь! Теперь я в гневе, полнейшем. И едва он собрался сделать шаг ко мне, я с размаху залепил ему ладонью по щеке. Думаете, пощечину ему дал? Как бы не так, когти отрастить никогда не было проблемой — выпало бы мгновение на это. Сагир отшатнулся, положив ладонь на левую половину лица, на которой сейчас красовались четыре сочащиеся черной кровью глубокие царапины — пусть быстро заростающие, ведь удар был чисто физический, оплеуха, но мне это доставило некоторое удовлетворение.

И ожидаемой злости со стороны шайтана не последовало тоже — вновь усмешка и тихий полушепот, практически перебитый шумом льющейся из смесителя воды:

— Похоже, разговаривать с тобой бесполезно… — и затем рывок ко мне — настолько быстрый и неожиданный, что я не успеваю толком среагировать.