Восточная сказка клуба на углу

Быстрый рывок, но плавный, как и каждое движение этого нечистого. Я ударился затылком об кафельную стену и, почувствовав, как он сжал хватку рук на моих боках, глубоко располосовал ему спину обеими руками от самой шеи до пояса, заставив выгнуться и зашипеть от боли — а потом его зубы в отместку впились мне в плечо. Из моего горла вырвался то ли крик, то ли стон, в ноздри ударил отдающий горелым запах его крови, и чем-то серным — моей. И шайтан почти тут же вытащил зубы, шумно вздохнув от еще глубже впившихся ему в спину когтей:

— Прости, мне не хотелось делать этого… — край зрения выхватил блеск вины в его почему-то потемневших глазах.

И обхватывающие меня за пояс руки почему-то не причиняют больше боли, а от тона искренности в его голосе сердце совершило лишние пару ударов. Вытащив из него когти и спрятав их, я вздохнул глубже, как только почувствовал на саднящем укусе его горячий шершавый язык, слизывающий кровь с уже затягивающихся ранок, а легкое касание губами к шее после этого вызвало легкую дрожь.

А еще и краску. Проклятье, почему я смущаюсь? Ведь не молодой демонишко перед своим первым партнером и, уж конечно, не ангелочек. Но дыхание перехватывает.

— Ты чего это делаешь? — спросил я, уперев руки ему в плечи и надеясь, что это его остановит.

Но как бы не так. В глазах его плескалось чистейшее пламя, говорящее о том, что отступать уже поздно, и потянувшиеся ко мне его губы это лишь доказали. Да и в целях просто поиграться не ищут поцелуя. Вот только я не поверил — и отвернулся в последний момент, позволив не поцелуй, а лишь касание к щеке. Но все равно теплое и всколыхнувшее нечто слишком сокровенное и глубоко укрытое.

— Киаран, — щекочущее касание его губ к раковине уха, — как же жаль, что я не знаю английский достаточно… чтобы высказать все, что хочется… — легкий укус за мочку, и я уже побоялся того, что не сопротивляюсь.

— Пришел… чтобы я потер тебе спину… что ли? — я постарался произнести более или менее твердо, пытаясь заставить себя мыслить здраво в той или иной степени.

Сагир посмеялся и, перехватив мои руки за запястья, без моего на то сопротивления припер их к стене у меня над головой, глядя теперь в упор, обжигая мои щеки дыханием, а мое внутреннее существо — пламенным взглядом:

— Скорее уж я твоей спиной занят, собрат мой со столь редкими глазами, похожими на драгоценнейший голубой циркон, — и в доказательство погладил мою поясницу своей свободной левой рукой.

Правильней всего сейчас бы было вырываться, но я этого не захотел делать. Сам не знаю, почему. И вместо этого я лично наклонился к его плечу и провел зубами по нему вверх, замерев у мочки правого уха и пробормотав:

— Меня ты не обманешь. Это лишь забава, ведь забавляться весело… поэтому если ты это сделаешь — я вырву твое еще бьющееся сердце прямо из груди этой же ночью.

Я не шутил. Отнюдь не шутил, ведь моя гордость может быть страшной штукой, а он и так меня в последнее время из себя выводит с завидной регулярностью.

Но шайтан лишь тихо рассмеялся, коснувшись губами моего кадыка и прижавшись своим телом к моему теснее, будто бы желая показать, как его достоинство воспряло от близости меня:

— Если будет на это твое желание, дорогой моему сердцу Киаран, я покорюсь…

Опешив, я напрягся, через пару секунд трепыхнувшись:

— Эй, ты о чем вообще?! — потому что слишком странно на эти слова среагировал сам, испытав вдруг желание прижаться к нему теснее, захотев настоящего единства с ним.

Не секса из похоти, а чего-то иного. Что это со мной вообще творится?! И, тем более, что творится с ним, заставляя говорить такое совершенно искренне?!

— Киаран… — шепнул Сагир вновь и, добавив что-то неизвестное по-арабски, неторопливо отпустил, тут же вклинив между мои колен свое и, не дав опомниться, взял мой член в ладонь и погладил дразняще.

И когда я сам успел возбудиться?

Что ж, все равно… раз ему так хочется до меня добраться в этом отношении, я его предупредил, пусть не жалуется. Но когда я сам начал вторить ему, сжав его «приятеля» у основания и вынудив простонать, вновь не позволил поцеловать. Да и если позволю, то не сегодня. Хотя его ласки не только там, но и на теле — и не только ладонью на груди и поясе, но и ртом на шее, плечах и ключицах, — заставляли забываться настолько, что его желающие поцелуя в губы обнаруживались уже в последнюю секунду. Зажатый между ним и стеной, чувствуя упирающуюся мне в живот головку его члена, уделяя и ей внимание своими пальцами, я чувствовал себя странно не только морально, но и физически. Думал, он будет напирать и стараться добраться до главного, раз пришел… но он, задыхаясь, как и я, просто обнимал.

Сагир не сдержался первым, глухо простонав мне в шею и оставив очередной засос на ней, и мне не понадобилось много времени, чтобы нагнать. И с изумлением пронаблюдать, как он со вздохом отдалился и, оперевшись рукой рядом с моим боком, почему-то печально посмотрел в упор. И это меня уверило до конца в собственной догадке.