Восточная сказка клуба на углу

— Это же безумие. Сказки для маленьких чертят… — пробормотал я как можно тверже и строже, но не смог скрыть горечи, откуда-то сдавившей горло.

— Если это безумие, то безумны мы с тобой оба. И сокрушаться уже слишком поздно… — ответил на это шайтан, по своему обыкновению усмехаясь с вызовом.

Неосознанно я положил ладонь на бок его головы, пропустив между пальцами намокшие черные волосы. Мда, не выйдет у меня сердце у него из груди вырвать…

Глава 7. Бессонница, интуиция и мотылек

Он спит, глубоко дыша, иногда хмуря брови и даже не подозревая, что за ним наблюдают. Мне же просто не удается заставить себя заснуть — и это раздражает. Уже давно минула полночь, а с этим святошей мы договаривались встретиться… а, нет, не так уж и рано, шанс отоспаться для меня все-таки существует.

Но все равно, будь ты проклят, Сагир аль-Иблиси ибн-Фатин, что нагло влетел ко мне в душ и устроил там праздник ласки и попыток меня поцелуем засосать! С новой силой захотелось ему сердце вырвать: этот ровно бьющийся комочек, так удобно помещающийся в ладони, будто специально для этого созданный… И опять же, нет никакой решимости это делать. Почему лишь при воспоминаниях об его таком ласковом шепоте мне на ухо, вторящем мое имя, о столь недолгом ощущении его объятий, его близости, дыхания на своей коже, я испытываю острое нежелание от него избавиться? Я же его предупредил, что за этим последует — и он был не против.

Так почему же…?

Наверно, из-за того, что больше никто не станет этого делать. Никто раньше на меня не смотрел так тепло, не говорил мне столь искренних слов, ведь я же рожден тварью Ада, а не был когда-то сброшен с Небес туда, мне неоткуда знать, каково это — честность. Хотя, теперь есть откуда. И я эгоист, чтобы это пытаться уничтожить, ведь так безумно хочется еще…

Только нельзя на этот счет перед ним самим открываться, а то зазнается, упаси Дьявол от такой напасти…

Я всю ночь проворочался, проспав максимум часа два с половиной. Похоже, все мои тренировки в этом мире не бодрствовать ночью, во времена разгула темных энергий, сегодня не действовали. В голове роилось такое количество мыслей, что она к рассвету гудела, как растревоженный улей плотоядных пчел. И в результате к шайтану приближаться не хотелось вдвойне, мало-мальски пересекаться с ним и общаться — тоже, поэтому я тихо позавтракал и ускользнул из дома. Мне стоило проветриться и хоть как-то балаган в мыслях привести к порядку.

Понравилось ли мне то, что вчера произошло между нами в душе, под звуки льющейся воды, под ее ласкающими потоками, потоками крови самой Земли? Как ни тянет огрызнуться «нет», но на самом деле раньше со мной такого не происходило. И дело было не в удовольствии тела, а в… Наверно, одиночество и намеренное отторжение близких доверительных отношений с кем-то сказалось не лучшим образом, раз сердце перестало слушать здравый смысл и отзывается на контакт с тем, для кого это всего лишь временное увлечение. Почему именно так? Я уже говорил: он уедет и забудет про это, для него это игра, забава, да и…

Когда изнутри нахлынула волна некоего болезненного гнева, я вцепился в столб, желая застонать или вовсе закричать, желая излить из себя хотя бы часть чувств, потому что слишком они давят и распирают. Кого я обманываю?! Себя мне уж точно не обмануть, а его слова, касания, искорки в глазах, будто солнечные всполохи — это все искренне. Сагир был серьезен, и несмотря на то, что это бездоказательно, я уверен, что это так! Может, это чутье, может, что-то иное.

Притом, один обман на такой почве мне уже жизнь сломал неплохо, и не думаю, что моя интуиция не усвоила этого урока и стала бы молчать, если бы в этом крылся подвох…

Кстати, об интуиции — она тренькнула в колокольчик, когда я уже почти пересек пустырь, частично огороженный сетчатым забором и красующийся с краю табличкой, гласящей, что этот участок земли куплен, и в ближайшее время тут планируется возвести торговый центр. Я остановился, немного сутуля плечи и глядя перед собой на поникшую практически желтую траву, по которой скользнула тень. И между лопаток чуток заныло от пронзающего взгляда. Я обернулся, перехватив его и по привычке прищурившись в немом вызове.

За моей спиной оказался ангел ранга невысокого совсем, но испускающий вокруг себя такую квинтэссенцию благодетели, что даже смотреть неприятно, не то, что вдыхать. Впрочем, ему так же неприятно находиться рядом со мной — когда-то он сам так сказал.