Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
145 мин, 19 сек 15374
— Потому что, — я отвел взгляд, — тебе стоит отступить. Ты тут для работы, а смешивать работу и личную жизнь — это ребячество. Мы же с тобой далеко не дети и не молодые юнцы…
— Поэтому ты тайком от меня и остальных, включая Шевонн, окучиваешь ангелов? — перебил шайтан резко, и по глазам и отросшим клыкам стало видно, насколько сильно в нем все кипело. — Ну уж прости, что я не джинн, которому еще не было дано познать тепло чужих губ на своих и на теле своем в целом, непорочность моя попрана давно, в века легкомысленные и горячие. Я порождение порока, как и ты, поэтому к тебе меня и потянуло, как к созданию, похожему на меня! И что я должен сделать, чтобы меня ты принял всерьез?!
В последнем вопросе проскользнула нотка отчаяния, отозвавшись болезненным сжатием в моей груди. Проклятье, что же он со мной творит?!
Опять молчание. Шаг ко мне. Еще и еще один — и так пока нас не стало разделять лишь несколько сантиметров, а я все смотрел демонстративно в сторону, то ли не желая, то ли не решаясь поднять на него взгляд и встретиться лицом к лицу с реальностью, которой не замечал до сих пор.
Что я снова попался в ловушку собственных чувств, позволив себе не только привязаться, но еще и испытать сильные чувства к кому-то — и не просто к кому-то, а к представителю нечисти. А ведь когда это произошло в прошлый раз, меня едва не решили уничтожить. Им, высшим демонам, плевать на чувства и всякие ромашки, если они возникают где-то среди нечисти, но мой случай оказался проблемным…
И вот теперь снова. Снова над моей шеей возник топор палача, а под ногами начала разверзаться бездна абсолютной тьмы и бесповоротного небытия.
Может, да ну его, это самосохранение — и броситься в объятья Сагира, а дальше будь что будет? Надоело мне сбегать и разрываться…
— Ненавижу тебя, Сагир, — прошептали мои губы, и наконец я посмотрел ему в лицо, — как же я тебя ненавижу за то, что умудрился проморгать тот момент, когда ты пролез туда, куда я никого не допускал… — хотелось бы говорить это жестко, хлестко, чтобы этот пустоголовый шайтан понял, что это ему не игра и не омут, в который можно нырнуть без последствий… но выходило слишком жалко, слишком сипло и тихо. — И, к твоем сведению, от ангелов меня воротит, а ты должен догадаться, что если меня воротит, я к этому не подойду ближе, чем на два метра.
— Тогда что ты делал здесь, в компании его перьевой персоны? — Сагир все смотрел, ища в моей мимике, моем голосе и в моих жестах фальшь.
И от его пристальности не должна была ускользнуть дрожь моих сжатых в кулаки ладоней.
— Он впаривал мне, что я должен оставить Фреда в покое. Этот пернатый вьется постоянно у Собора Магдалины, поэтому видел, как мы вьемся вокруг этого апостола во плоти. А они трясутся над каждым таким кадром, поэтому он и решился передо мной явиться… — в горле встал ком, и я прокашлялся. — И, к твоему сведению, ты его своим появлением спас от трепки. Минимум трепки…
— Это правда — то, что ты мне сказал?
— Нет, я действительно хотел его поиметь сначала в рот, а потом в задницу. Передницу бы вовсе оторвал за ненадобностью…
И тут атмосфера резко потеплела и прояснилась. Сагир, прикрыв глаза и улыбнувшись, без предупреждения обнял меня под руками, закопавшись носом в волосы, чем заставил поежиться от мурашек — и, конечно, вздрогнуть от самого факта такой близости.
Сердце забилось часто, напоминая бешеное метание феникса в клетке из застывшей вулканической лавы. Жар распространился по телу, чужое дыхание обожгло и без того разгоряченную кожу, и я сам даже не заметил, как обнял его в ответ, почему-то дрожа. Я чего-то боюсь? Нет… Тогда это меня колотит от эмоций и волнения?
Проклятье, ладно, хватит сбегать…
Но позволять ему вольности я не собирался, поэтому когда Сагир попытался взяться на улице за руки, то получил шлепок по ладони — но в качестве мести и мне досталась витиеватая речь с обращением, от которого хочется взвыть от невозможности ему треснуть по голове, ведь на нас обратят внимание, а именно — «дорогой сердцу». Сам не понимаю, почему, но во мне происходит короткое замыкание при одном только звуке этих слов в связке с моим именем в конце.
— Поэтому ты тайком от меня и остальных, включая Шевонн, окучиваешь ангелов? — перебил шайтан резко, и по глазам и отросшим клыкам стало видно, насколько сильно в нем все кипело. — Ну уж прости, что я не джинн, которому еще не было дано познать тепло чужих губ на своих и на теле своем в целом, непорочность моя попрана давно, в века легкомысленные и горячие. Я порождение порока, как и ты, поэтому к тебе меня и потянуло, как к созданию, похожему на меня! И что я должен сделать, чтобы меня ты принял всерьез?!
В последнем вопросе проскользнула нотка отчаяния, отозвавшись болезненным сжатием в моей груди. Проклятье, что же он со мной творит?!
Опять молчание. Шаг ко мне. Еще и еще один — и так пока нас не стало разделять лишь несколько сантиметров, а я все смотрел демонстративно в сторону, то ли не желая, то ли не решаясь поднять на него взгляд и встретиться лицом к лицу с реальностью, которой не замечал до сих пор.
Что я снова попался в ловушку собственных чувств, позволив себе не только привязаться, но еще и испытать сильные чувства к кому-то — и не просто к кому-то, а к представителю нечисти. А ведь когда это произошло в прошлый раз, меня едва не решили уничтожить. Им, высшим демонам, плевать на чувства и всякие ромашки, если они возникают где-то среди нечисти, но мой случай оказался проблемным…
И вот теперь снова. Снова над моей шеей возник топор палача, а под ногами начала разверзаться бездна абсолютной тьмы и бесповоротного небытия.
Может, да ну его, это самосохранение — и броситься в объятья Сагира, а дальше будь что будет? Надоело мне сбегать и разрываться…
— Ненавижу тебя, Сагир, — прошептали мои губы, и наконец я посмотрел ему в лицо, — как же я тебя ненавижу за то, что умудрился проморгать тот момент, когда ты пролез туда, куда я никого не допускал… — хотелось бы говорить это жестко, хлестко, чтобы этот пустоголовый шайтан понял, что это ему не игра и не омут, в который можно нырнуть без последствий… но выходило слишком жалко, слишком сипло и тихо. — И, к твоем сведению, от ангелов меня воротит, а ты должен догадаться, что если меня воротит, я к этому не подойду ближе, чем на два метра.
— Тогда что ты делал здесь, в компании его перьевой персоны? — Сагир все смотрел, ища в моей мимике, моем голосе и в моих жестах фальшь.
И от его пристальности не должна была ускользнуть дрожь моих сжатых в кулаки ладоней.
— Он впаривал мне, что я должен оставить Фреда в покое. Этот пернатый вьется постоянно у Собора Магдалины, поэтому видел, как мы вьемся вокруг этого апостола во плоти. А они трясутся над каждым таким кадром, поэтому он и решился передо мной явиться… — в горле встал ком, и я прокашлялся. — И, к твоему сведению, ты его своим появлением спас от трепки. Минимум трепки…
— Это правда — то, что ты мне сказал?
— Нет, я действительно хотел его поиметь сначала в рот, а потом в задницу. Передницу бы вовсе оторвал за ненадобностью…
И тут атмосфера резко потеплела и прояснилась. Сагир, прикрыв глаза и улыбнувшись, без предупреждения обнял меня под руками, закопавшись носом в волосы, чем заставил поежиться от мурашек — и, конечно, вздрогнуть от самого факта такой близости.
Сердце забилось часто, напоминая бешеное метание феникса в клетке из застывшей вулканической лавы. Жар распространился по телу, чужое дыхание обожгло и без того разгоряченную кожу, и я сам даже не заметил, как обнял его в ответ, почему-то дрожа. Я чего-то боюсь? Нет… Тогда это меня колотит от эмоций и волнения?
Проклятье, ладно, хватит сбегать…
Но позволять ему вольности я не собирался, поэтому когда Сагир попытался взяться на улице за руки, то получил шлепок по ладони — но в качестве мести и мне досталась витиеватая речь с обращением, от которого хочется взвыть от невозможности ему треснуть по голове, ведь на нас обратят внимание, а именно — «дорогой сердцу». Сам не понимаю, почему, но во мне происходит короткое замыкание при одном только звуке этих слов в связке с моим именем в конце.
Страница 26 из 39
