Страх, боль, железный привкус во рту. Кулаки сжимаются в судорогах. Неужели это все?
8 мин, 18 сек 16820
— О да, пара тысяч лет прошла, а ты все еще так же глуп, как и был. Ты пытаешься меня напугать, но ведь мы оба прекрасно знаем, что твои угрозы пусты. Если бы ты мог мне навредить — уже бы навредил. Мы оба это знаем, и я уже устал тебе это повторять-на лице Абигора появилась улыбка, казалось ему доставляет удовольствие лицезреть разгневанного недруга.
— Щенок! Убирайся из моего дома!— с каждым словом Намидон становился все более похожим на свою устрашающую тень.
— Щенок? — в комнате раздался звонкий смех.
— Когда ты еще только осознавал себя, я уже сражался с созданиями, которые и сейчас раздавят тебя, особо не утруждаясь. Так что лучше бы тебе успокоиться, иначе… — Что тебе нужно в моем доме!? — это был скорее риторический вопрос, Намидон пылал яростью, его руки сжимали стол с такой силой, что на нем появились трещины.
— Ну что ж, не желаешь по хорошему, будем по плохому… ** Уже через три недели я окреп настолько, чтобы самостоятельно передвигаться. Врачи только дивились моим темпам восстановления, хотя три недели срок немалый. Вроде бы все идет хорошо, я выздоравливаю, но гадкое чувство не оставляет в покое, кем был тот Андрей? Через неделю ко мне пришел другой опер, мужчина тридцати лет, который задавал комканые вопросы и получал такие же ответы, было ясно, что мое дело — очередное нераскрытое преступление, но именно от него я узнал, что оперуполномоченного Андрея Каримова в природе не существует. Странный ажиотаж вокруг меня. Казалось бы обычное дело — гопота чуть не убила, хотя убила, но на чуть-чуть. Меняло это лишь формулировку обвинения, вместо убийства — попытка убийства. В общем, ровно через месяц я уже лечился на дому, мне прописали кучу разновидных таблеток и назначили приемы через каждые два дня. Признаться, на осмотри я ходить поленился, да и горсть таблеток за прием принимать отказался. Не то чтобы так пренебрежительно относился к своему здоровью, просто нужды в этом никакой не видел. Вернувшись в свою зачиханную трешку я пришел в откровенный ужас, как я мог так жить? Пожелтевшие обои, обшарпанный паркет, занавески советского периода — ужас и срам. Хотя в ужас я пришел именно оттого, что стал замечать такие вещи. Нет, свою квартиру я никогда не считал дворцом, но на статус приличного жилища на тянула с лихвой. А тут на тебе. Я превращаюсь в пижона? Или, получив вторую жизнь, я стал видеть мир в других красках? Надеюсь второе, а то дворовые пацаны меня неправильно поймут и зарежут уже точно, не повторяя ошибок незадачливой гопоты. Дожили, свое спасения уже называю ошибкой. Еще бы обвинил нападавших в некомпетентности и бездарном убийстве. Вернулся на свою старую работу. Вот она, мечта идиота. Менеджер средней руки в бедной фирме. Зарплата такая, что работу можно было относить к классу благотворительного труда. На водку хватало, за что отдельное спасибо начальству. Бумажки, допотопный компьютер и «гандон» начальник — обычные серые будни миллионов таких же, как и я. Мысли о том, что надо менять свою жизнь все чаще посещала мою голову. Обычно я от нее отмахивался, но ведь так хочется жить, не существовать, а именно жить!
— Щенок! Убирайся из моего дома!— с каждым словом Намидон становился все более похожим на свою устрашающую тень.
— Щенок? — в комнате раздался звонкий смех.
— Когда ты еще только осознавал себя, я уже сражался с созданиями, которые и сейчас раздавят тебя, особо не утруждаясь. Так что лучше бы тебе успокоиться, иначе… — Что тебе нужно в моем доме!? — это был скорее риторический вопрос, Намидон пылал яростью, его руки сжимали стол с такой силой, что на нем появились трещины.
— Ну что ж, не желаешь по хорошему, будем по плохому… ** Уже через три недели я окреп настолько, чтобы самостоятельно передвигаться. Врачи только дивились моим темпам восстановления, хотя три недели срок немалый. Вроде бы все идет хорошо, я выздоравливаю, но гадкое чувство не оставляет в покое, кем был тот Андрей? Через неделю ко мне пришел другой опер, мужчина тридцати лет, который задавал комканые вопросы и получал такие же ответы, было ясно, что мое дело — очередное нераскрытое преступление, но именно от него я узнал, что оперуполномоченного Андрея Каримова в природе не существует. Странный ажиотаж вокруг меня. Казалось бы обычное дело — гопота чуть не убила, хотя убила, но на чуть-чуть. Меняло это лишь формулировку обвинения, вместо убийства — попытка убийства. В общем, ровно через месяц я уже лечился на дому, мне прописали кучу разновидных таблеток и назначили приемы через каждые два дня. Признаться, на осмотри я ходить поленился, да и горсть таблеток за прием принимать отказался. Не то чтобы так пренебрежительно относился к своему здоровью, просто нужды в этом никакой не видел. Вернувшись в свою зачиханную трешку я пришел в откровенный ужас, как я мог так жить? Пожелтевшие обои, обшарпанный паркет, занавески советского периода — ужас и срам. Хотя в ужас я пришел именно оттого, что стал замечать такие вещи. Нет, свою квартиру я никогда не считал дворцом, но на статус приличного жилища на тянула с лихвой. А тут на тебе. Я превращаюсь в пижона? Или, получив вторую жизнь, я стал видеть мир в других красках? Надеюсь второе, а то дворовые пацаны меня неправильно поймут и зарежут уже точно, не повторяя ошибок незадачливой гопоты. Дожили, свое спасения уже называю ошибкой. Еще бы обвинил нападавших в некомпетентности и бездарном убийстве. Вернулся на свою старую работу. Вот она, мечта идиота. Менеджер средней руки в бедной фирме. Зарплата такая, что работу можно было относить к классу благотворительного труда. На водку хватало, за что отдельное спасибо начальству. Бумажки, допотопный компьютер и «гандон» начальник — обычные серые будни миллионов таких же, как и я. Мысли о том, что надо менять свою жизнь все чаще посещала мою голову. Обычно я от нее отмахивался, но ведь так хочется жить, не существовать, а именно жить!
Страница 2 из 3
