Девочка, облокотившись о деревянные, облупленные на солнце перила балкона, уткнув худенький подбородок в раскрытые ладони и расслабив плечи, смотрела вдаль с высоты тринадцатого этажа высотного дома.
5 мин, 42 сек 1528
Правее, метрах в двадцати от нее, неторопливо поднимался чудной мужчина в распахнутой на груди рубахе и со взъерошенными волосами. Его сомнамбулическое выражение лица отражало покой и счастье.
Откуда-то из-под ног, чуть не сбив её, выскочил Пашка Еремин из 7-«А», отчаянный и задиристый хулиган. Он промчался мимо быстро, и девочка успела заметить только его дерзкую ухмылку и торчащую из кармана брюк резинку рогатки.
Потом в стороне проплыли вверх мальчик со скрипкой, девочка с куклой, пожилая женщина с авоськой, набитой разной снедью. И вот уже то тут, то там, из дымки, из пелены облаков выныривали разные люди, знакомые и незнакомые, и возносились всё выше и выше, выше и выше, исчезая из виду.
На руках усатых мужчин-кавказцев мимо пронеслись девочки со стадиона, ярко размалеванные и пестро одетые; какие-то мальчики в шлемах космонавтов; одна — две парочки влюбленных, беременная женщина, пьяный мужчина с бутылкой в руке и даже Розалия Львовна под руку с огромным культуристом. Тут же, злобно рыча, мимо неё промчалась иностранная машина, пролетел истребитель и, звоном оглашая всю округу, простучал по невидимым рельсам старый-престарый трамвай, пестро размалеванный, праздничный, веселый, увитый яркими цветными лентами, к которым на тонких ниточках были привязаны круглые и продолговатые воздушные шары. Как у того мальчика, которого она встретила здесь в первый раз.
Вскоре весь небосвод заполонили парящие существа, и бывшее некогда безбрежным пространство вдруг стало таким ограниченным, что девочка то и дело ощущала то слева, то справа толчки, пинки, тычки, иногда шальные подзатыльники.
А она всё поднималась и поднималась, с каждым продвижением осознавая, что лететь дальше, до бесконечности уже не сможет. Да, возможно, и нет её, этой самой бесконечности. И ежели на подлете к границе раздела земной атмосферы и невесомости такая теснота, какая бывает только в переполненном помещении дискотеки, то там, у края оболочки, несомненно, давка, словно в городском автобусе в час пик.
От такого представления девочку даже передернуло. К тому же на глаза вновь попалась Розалия Львовна с блаженной улыбкой на устах. Её появление явилось переполненной чашей терпения. Девочка брезгливо скривилась, вздрогнула вновь и почувствовала, как тело начинает наливаться свинцовой тяжестью. И как только она явственно ощутила шевеление фаланг пальцев рук и ног, как только кровь горячим потоком застучала в мозгу, сила тяготения вернула всё на круги своя: девочка сорвалась и понеслась вниз, стараясь не обращать внимания на скользившие оболочки, возносящиеся ввысь.
Не прошло и пяти секунд, как она рухнула на свой любимый диван с обивкой под мореный дуб и с облегчением распласталась на нем, широко раскинув руки и ноги.
С тех пор девочка больше никогда не летала.
Откуда-то из-под ног, чуть не сбив её, выскочил Пашка Еремин из 7-«А», отчаянный и задиристый хулиган. Он промчался мимо быстро, и девочка успела заметить только его дерзкую ухмылку и торчащую из кармана брюк резинку рогатки.
Потом в стороне проплыли вверх мальчик со скрипкой, девочка с куклой, пожилая женщина с авоськой, набитой разной снедью. И вот уже то тут, то там, из дымки, из пелены облаков выныривали разные люди, знакомые и незнакомые, и возносились всё выше и выше, выше и выше, исчезая из виду.
На руках усатых мужчин-кавказцев мимо пронеслись девочки со стадиона, ярко размалеванные и пестро одетые; какие-то мальчики в шлемах космонавтов; одна — две парочки влюбленных, беременная женщина, пьяный мужчина с бутылкой в руке и даже Розалия Львовна под руку с огромным культуристом. Тут же, злобно рыча, мимо неё промчалась иностранная машина, пролетел истребитель и, звоном оглашая всю округу, простучал по невидимым рельсам старый-престарый трамвай, пестро размалеванный, праздничный, веселый, увитый яркими цветными лентами, к которым на тонких ниточках были привязаны круглые и продолговатые воздушные шары. Как у того мальчика, которого она встретила здесь в первый раз.
Вскоре весь небосвод заполонили парящие существа, и бывшее некогда безбрежным пространство вдруг стало таким ограниченным, что девочка то и дело ощущала то слева, то справа толчки, пинки, тычки, иногда шальные подзатыльники.
А она всё поднималась и поднималась, с каждым продвижением осознавая, что лететь дальше, до бесконечности уже не сможет. Да, возможно, и нет её, этой самой бесконечности. И ежели на подлете к границе раздела земной атмосферы и невесомости такая теснота, какая бывает только в переполненном помещении дискотеки, то там, у края оболочки, несомненно, давка, словно в городском автобусе в час пик.
От такого представления девочку даже передернуло. К тому же на глаза вновь попалась Розалия Львовна с блаженной улыбкой на устах. Её появление явилось переполненной чашей терпения. Девочка брезгливо скривилась, вздрогнула вновь и почувствовала, как тело начинает наливаться свинцовой тяжестью. И как только она явственно ощутила шевеление фаланг пальцев рук и ног, как только кровь горячим потоком застучала в мозгу, сила тяготения вернула всё на круги своя: девочка сорвалась и понеслась вниз, стараясь не обращать внимания на скользившие оболочки, возносящиеся ввысь.
Не прошло и пяти секунд, как она рухнула на свой любимый диван с обивкой под мореный дуб и с облегчением распласталась на нем, широко раскинув руки и ноги.
С тех пор девочка больше никогда не летала.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 2 из 2
