Возвращён

Коридор растягивался передо мной. До лестницы должно было быть шагов двадцать, но дверь всё отдалялась, пока не исчезла совсем.

По обе стороны появились металлические стеллажи.

Сначала на них лежали обычные потерянные вещи.

Потом я увидел человека.

Он был сложен в прозрачном пакете аккуратно, как зимнее пальто. Колени прижаты к груди. Руки вывернуты за спину. Лицо расплющено о пластик.

Дальше лежали сотни.

Мужчины, женщины, дети. Некоторые в современной одежде. Другие — в форме, которой, наверное, уже лет сто.

Никто не двигался.

На каждом пакете висела бирка.

Антона я нашёл на третьей полке в соседнем проходе.

Он лежал на боку с открытыми глазами. На нём была та же куртка, что и в день рыбалки.

На бирке написано:

Найдено: берег озера.

Владелец не установлен.

Я остановился, сам не понимая зачем.

Глаза Антона повернулись ко мне.

Рот не шевельнулся, но его шёпот я услышал так ясно, будто он стоял рядом.

— Не дай им тебя оформить.

За спиной щёлкнули пальцами.

Совсем близко.

Я снова побежал.

Не знаю, сколько времени провёл между этими стеллажами.

Свет постоянно гас. Когда загорался снова, пакеты лежали иначе. Те, кто раньше был повёрнут к стене, теперь смотрели в проход. Головы внутри запаянного пластика медленно поворачивались вслед за мной.

Когда я пробегал мимо одного пакета, маленький мальчик постучал по нему пальцем.

— Вы не моя мама, — прошептал он.

Я не остановился.

В конце одного из проходов была красная дверь под светящейся надписью «ВЫХОД».

На ручке висела бирка.

Предмет: дверь.

Состояние: заперта.

Я всё равно дёрнул.

Дверь открылась в мою квартиру.

В настоящую. Мои обои. Мои старые ботинки у входа. Куртка висит там, где я её оставил.

На кухне звонил телефон.

Старый бежевый аппарат с тяжёлой трубкой и витым проводом. У меня никогда не было такого телефона.

Я снял трубку.

— Бюро находок, — бодрым деловым голосом сказала женщина.

— Вы хотите сообщить о пропавшем человеке?

— Нет.

— Назовите имя пропавшего.

— Я сказал: нет.

— Назовите имя, и мы организуем возврат.

На кухонном столе лежала фотография с рыбалки.

На ней остались только Костя и Лёша.

Тёмная фигура сошла с дальнего берега и теперь стояла по пояс в воде. Намного ближе к объективу.

— Я никого не терял, — сказал я.

Женщина тихо рассмеялась.

— Тогда почему вы здесь?

В дверь постучали.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

Голос женщины изменился совсем немного, но вся бодрость из него исчезла.

— Не открывайте. За вами прибыл владелец.

— Кто мой владелец?

Она назвала моё имя.

Из коридора ответил мой собственный голос:

— Я знаю, что ты там. Открывай. Я пришёл за своими вещами.

С тех пор прошло несколько часов.

Наверное.

За окнами темно, хотя часы показывают день. Свет в окнах домов напротив не меняется. На улице ничего не движется.

Каждый раз, когда я кладу трубку, телефон начинает звонить снова.

Человек за дверью иногда уходит.

А когда возвращается, знает обо мне больше.

Сначала он знал только моё имя.

Потом назвал имя моей матери.

Потом улицу, на которой я вырос. Школу, где учился. Имя первой девушки, которую поцеловал.

Недавно он подробно описал сон, который мне приснился прошлой ночью.

И вот что хуже всего: всякий раз, когда он произносит что-то из этого, я забываю.

Я знаю, что у меня была мать, но не могу представить её лицо.

Знаю, что ходил в школу, но не помню здания.

Мне пришлось посмотреть в паспорт, чтобы вспомнить свою фамилию. Теперь человек на фотографии в паспорте кажется чужим даже мне.

Я пишу это, потому что не знаю, долго ли ещё буду помнить, как писать.

Фотография лежит передо мной на столе.

На ней осталась одна фигура.

То, что стояло в озере, уже вышло на берег. Теперь оно прямо перед камерой — так близко, что голова не помещается в кадр.

Сзади написано:

НИКТО НЕ ВЕРНУЛСЯ.

Мой голос снова говорит из-за двери.

Он больше не просит впустить его.

Он говорит, что квартира принадлежит ему.

Что моя работа принадлежит ему.

Что мои воспоминания всегда были всего лишь вещами, которые он когда-то потерял.

Кажется, я ему верю.

Несколько минут назад я посмотрел в зеркало над раковиной.

Я понимаю, что лицо в отражении должно быть моим.

Но ничего не чувствую, когда на него смотрю.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз женщина не попросила назвать имя.

Она сказала:

— Заявка одобрена. Личность владельца подтверждена.

Сейчас в замке поворачивается ключ.

А у меня в кармане появилась прозрачная бирка. Раньше её там не было.

На ней напечатано одно слово.

ВОЗВРАЩЕНО.