Фандом: Гарри Поттер. Еще одна моя попытка воскресить любимого героя.
107 мин, 16 сек 19496
— Вчера вы так заинтересовались такой же, как он, собакой, вот я и решил показать его вам.
— Спасибо, я получила огромное удовольствие. И теперь могу сказать с уверенностью, такая собака в моей жизни была!
— Я понял это и даже не сомневаюсь, что вы правильно назвали имя пса: Мягколап. Теперь надо подумать, как нам это использовать. Есть у меня одна идея…
— Какая? — с нетерпением спросила я.
— Я уже попросил моего друга, хозяина Дона, поискать информацию о собаке среди кинологов. Пес-то породистый, такие обычно регистрируются в специальных клубах. Так что будем ждать.
— Я не знаю, как благодарить вас за такой хороший день и за участие в моей судьбе, доктор…
— Не стоит, — махнул рукой Роман, — это моя работа — лечить вас. Я, действительно, очень хочу вам помочь вернуться домой к вашему ребенку и мужу.
— Спасибо, доктор, — это все, что я смогла сказать.
— Не желаете прогуляться? — вместо приветствия сказал Роман.
— С удовольствием, — ответила я. Странно, что он спрашивает, наши утренние прогулки стали традицией.
— Тогда собирайтесь. Обязательно возьмите куртку! Встречаемся во дворе.
К чему эти вопросы? Зачем куртка? На улице ведь тепло! Но некому было ответить на мои вопросы. Тот, кому они были адресованы, вышел, хлопнув дверью.
Он вышел из здания больницы следом за мной и направился, к моему удивлению, в сторону, противоположную нашей беседке. Я с трудом поспевала за ним.
— Это мы прогуливается? — недоумевала я, — куда мы идем?
— Не идем, а едем, — ответил доктор и указал на какую-то не то карету, не то черепаху.
— Ой, что это?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Это — моя машина, мы поедем на ней в то место, где вас нашли.
Он открыл дверцу машины, там, в середине было два кресла, на вид довольно удобных, а сзади — целый диван!
— Садитесь, — велел мне он.
Я послушно села. Кресло действительно оказалось уютным — мягким, с подголовником. Роман сел рядом и захлопнул дверь. Что-то заурчало, и машина тронулась. Мы ехали узкими городскими улочками.
— Что это за город? — спросила я.
— Даффтаун, — ответил Роман, — небольшой городишко на севере Шотландии. Милый, чистый, тихий, вот, пожалуй, и все, что можно о нем сказать… Ах, да! Совсем забыл! Здесь варят отличный виски! Но вам это, я думаю, неинтересно.
— Почему? — возмутилась я, — мне все интересно!
Он с сомнением посмотрел на меня.
— Вы хотите попробовать местный виски? Не советую. Вы только не подумайте, виски — хорош, просто я, как врач, не рекомендую вам алкоголь. Вот вспомните все, и тогда отпразднуем, идет?
— Идет, — согласилась я. Не очень-то хотелось мне этого виски, просто жуть как нравилось ставить в тупик моего доктора.
Вдруг мы остановились перед небольшим кафе.
— Я думаю, нам надо взять с собой чего-нибудь поесть, — предложил Роман. — Прогулка наша долгая — проголодаемся. Зайдете со мной?
Я отказалась, он вышел из машины. Через несколько минут Роман вернулся с пакетом, кинул его на заднее сидение и мы продолжили наш путь.
— Я включу музыку? — спросил он.
Я не возражала.
Роман понажимал на какие-то кнопочки, и в салоне зазвучала музыка, приятный мужской голос пел песню на непонятном языке.
— На каком языке он поет? — спросила я.
— Это мой родной язык — русский.
— Красиво, — я еще немного послушала, — а о чем песня?
— О любви, естественно, — ответил Роман, — он поет о том, что его девушка погибла во время пожара, он очень страдает и хочет последовать за ней.
— Грустно, — вздохнула я, — и что, он тоже умер?
Роман озадаченно глянул на меня.
— В песне об этом ничего не сказано, — размышлял он, — но я бы на его месте этого не делал.
— Почему?
— Смерть любимого человека — это ужасная потеря, боль… Но это не дает нам права лишать себя жизни. Если судьба даровала нам шанс выжить, мы должны им воспользоваться, значит, мы еще не сделали чего-то важного в жизни, не выполнили свою миссию.
— Откуда вы это знаете?
— Живу долго.
— Ой, подумать только! И сколько же вам лет, господин долгожитель? — язвительно поинтересовалась я.
— Двадцать восемь.
— А мне, как вы полагаете, сколько?
— Ну… — поморщил лоб мой доктор, — вам примерно двадцать, с хвостиком… Максимум двадцать три.
Да уж, разница грандиозная! Хотя, дело ведь не в годах, а в том, какой опыт ты извлек из своей жизни. А мой опыт равен нулю.
Песня давно закончилась и началась другая, более мажорная.
— А что это за певец? Он популярен у вас в стране? — поинтересовалась я.
— Да, очень.
— Вы, наверное, скучаете по родине? — спросила я.
— Немного. А почему вы спросили?
— Ну, вы слушаете песни…
— Я просто люблю русский рок. Английский тоже хорош, «Queen», например, или старые добрые Битлы. Но русский мне ближе, роднее, что ли… Хотя, пожалуй, вы правы, по родине я тоже скучаю, вернее, по тем людям, которые там остались, по своей юности…
«Как мы похожи, — подумала я, — он ведь тоже совсем один. Пусть Роман не потерял память, как я, но его близкие и его прошлое тоже так далеко, как будто его и не было».
— Спасибо, я получила огромное удовольствие. И теперь могу сказать с уверенностью, такая собака в моей жизни была!
— Я понял это и даже не сомневаюсь, что вы правильно назвали имя пса: Мягколап. Теперь надо подумать, как нам это использовать. Есть у меня одна идея…
— Какая? — с нетерпением спросила я.
— Я уже попросил моего друга, хозяина Дона, поискать информацию о собаке среди кинологов. Пес-то породистый, такие обычно регистрируются в специальных клубах. Так что будем ждать.
— Я не знаю, как благодарить вас за такой хороший день и за участие в моей судьбе, доктор…
— Не стоит, — махнул рукой Роман, — это моя работа — лечить вас. Я, действительно, очень хочу вам помочь вернуться домой к вашему ребенку и мужу.
— Спасибо, доктор, — это все, что я смогла сказать.
— Не желаете прогуляться? — вместо приветствия сказал Роман.
— С удовольствием, — ответила я. Странно, что он спрашивает, наши утренние прогулки стали традицией.
— Тогда собирайтесь. Обязательно возьмите куртку! Встречаемся во дворе.
К чему эти вопросы? Зачем куртка? На улице ведь тепло! Но некому было ответить на мои вопросы. Тот, кому они были адресованы, вышел, хлопнув дверью.
Он вышел из здания больницы следом за мной и направился, к моему удивлению, в сторону, противоположную нашей беседке. Я с трудом поспевала за ним.
— Это мы прогуливается? — недоумевала я, — куда мы идем?
— Не идем, а едем, — ответил доктор и указал на какую-то не то карету, не то черепаху.
— Ой, что это?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Это — моя машина, мы поедем на ней в то место, где вас нашли.
Он открыл дверцу машины, там, в середине было два кресла, на вид довольно удобных, а сзади — целый диван!
— Садитесь, — велел мне он.
Я послушно села. Кресло действительно оказалось уютным — мягким, с подголовником. Роман сел рядом и захлопнул дверь. Что-то заурчало, и машина тронулась. Мы ехали узкими городскими улочками.
— Что это за город? — спросила я.
— Даффтаун, — ответил Роман, — небольшой городишко на севере Шотландии. Милый, чистый, тихий, вот, пожалуй, и все, что можно о нем сказать… Ах, да! Совсем забыл! Здесь варят отличный виски! Но вам это, я думаю, неинтересно.
— Почему? — возмутилась я, — мне все интересно!
Он с сомнением посмотрел на меня.
— Вы хотите попробовать местный виски? Не советую. Вы только не подумайте, виски — хорош, просто я, как врач, не рекомендую вам алкоголь. Вот вспомните все, и тогда отпразднуем, идет?
— Идет, — согласилась я. Не очень-то хотелось мне этого виски, просто жуть как нравилось ставить в тупик моего доктора.
Вдруг мы остановились перед небольшим кафе.
— Я думаю, нам надо взять с собой чего-нибудь поесть, — предложил Роман. — Прогулка наша долгая — проголодаемся. Зайдете со мной?
Я отказалась, он вышел из машины. Через несколько минут Роман вернулся с пакетом, кинул его на заднее сидение и мы продолжили наш путь.
— Я включу музыку? — спросил он.
Я не возражала.
Роман понажимал на какие-то кнопочки, и в салоне зазвучала музыка, приятный мужской голос пел песню на непонятном языке.
— На каком языке он поет? — спросила я.
— Это мой родной язык — русский.
— Красиво, — я еще немного послушала, — а о чем песня?
— О любви, естественно, — ответил Роман, — он поет о том, что его девушка погибла во время пожара, он очень страдает и хочет последовать за ней.
— Грустно, — вздохнула я, — и что, он тоже умер?
Роман озадаченно глянул на меня.
— В песне об этом ничего не сказано, — размышлял он, — но я бы на его месте этого не делал.
— Почему?
— Смерть любимого человека — это ужасная потеря, боль… Но это не дает нам права лишать себя жизни. Если судьба даровала нам шанс выжить, мы должны им воспользоваться, значит, мы еще не сделали чего-то важного в жизни, не выполнили свою миссию.
— Откуда вы это знаете?
— Живу долго.
— Ой, подумать только! И сколько же вам лет, господин долгожитель? — язвительно поинтересовалась я.
— Двадцать восемь.
— А мне, как вы полагаете, сколько?
— Ну… — поморщил лоб мой доктор, — вам примерно двадцать, с хвостиком… Максимум двадцать три.
Да уж, разница грандиозная! Хотя, дело ведь не в годах, а в том, какой опыт ты извлек из своей жизни. А мой опыт равен нулю.
Песня давно закончилась и началась другая, более мажорная.
— А что это за певец? Он популярен у вас в стране? — поинтересовалась я.
— Да, очень.
— Вы, наверное, скучаете по родине? — спросила я.
— Немного. А почему вы спросили?
— Ну, вы слушаете песни…
— Я просто люблю русский рок. Английский тоже хорош, «Queen», например, или старые добрые Битлы. Но русский мне ближе, роднее, что ли… Хотя, пожалуй, вы правы, по родине я тоже скучаю, вернее, по тем людям, которые там остались, по своей юности…
«Как мы похожи, — подумала я, — он ведь тоже совсем один. Пусть Роман не потерял память, как я, но его близкие и его прошлое тоже так далеко, как будто его и не было».
Страница 6 из 29
