Ночной дождь-шептун мягко постукивал по черепице. Угли в медной жаровне покрывались сединой. Снежана не припоминала такой погоды — к утру дом выстывал до холодного пота на каменных стенах…
24 мин, 16 сек 17478
— Дорогу Мечу и Закону! — бас глашатая перекрыл выкрики и шум. — Дорогу!
Снежана глянула за изгородь и оторопела: за доспехами стражников мелькнул алый колпак палача. Народ бросился врассыпную, только отец остался и с ненавистью смотрел на неё. Четыре стражника принесли ящик, похожий на гроб, поставили его на землю. Крышка сама по себе приподнялась, и тут же словно молния полыхнула из щелей. «Так вот какая она, ловушка для нельд»… — успела подумать Снежана, прежде чем на мир упала тьма.
Приступы дикой сверлящей боли заставили открыть глаза. Багровая слизистая взвесь колыхнулась перед глазами. Потом что-то холодное и мокрое коснулось лица, и Снежана, разлепив склеенные ресницы, смогла увидеть алую тряпку в чьей-то руке. Плеснула вода, и обжигающе-блаженное прикосновение к разбитым губам привело в чувство.
— Тихо… Попробуй не стонать, — сказал знакомый голос. — Ты четвёртую ночь в пыточном подвале.
— Гхх… — вырвалось из истерзанного горла Снежаны, по плечам побежали тепловатые струйки. Запахло кровью.
— Молчи… Не шевели руками. Тебе раздавили пальцы — побоялись, что сможешь колдовать. На шее — ловчая петля с шипами, чтобы не вырвалась.
Мокрая тряпка снова приблизилась, но Снежана попыталась отстраниться. В шею вонзилась сотня раскалённых жал.
— Не двигайся и не бойся меня. Я Гронн, племянник начальника стражи. Помнишь меня? Выкрал у дядюшки ключи, стражников угостил особенным вином, спят они. Пришёл тебя спасти. Ты ведь хочешь выбраться отсюда, чтобы найти сестру? Только не кивай…
Но Снежана уже мотнула головой и еле сдержала крик. Глаза привыкли к тусклому светильнику и мраку, и она увидела тёмную лужу, которая расплывалась на полу. Рубашка и юбка взялись коркой, видимо, задолго до того, как Гронн проник в подвал.
Внезапно чернота в углах зашевелилась, и к кровавому пятну подобрались многоногие продолговатые твари размером с лягушку. Огромные усы засновали, как бы ощупывая воздух. Снежана похолодела от ужаса и омерзения, но твари опустили в кровь усы-хоботки, которые жадно запульсировали. Из-под жёстких, лаково блестящих надкрылков стали выпячиваться раздутые брюшки.
— Не бойся, — сказал Гронн. — Это морзиды, они живых людей не трогают. Видеть и слышать не могут, чуют только кровь и мертвечину.
Снежану поразил его спокойный и чуточку ласковый голос. Гронн явно любовался отвратительными насекомыми. Его густо-карие глаза отсвечивали красным. Почувствовав взгляд, он чуть отодвинулся в темноту и бодро предложил:
— Бежим отсюда? Вижу, согласна, хотя не веришь, что это возможно. Но ты же нельда…
Снежана горько посмотрела на раздробленные пальцы.
— Не беда… Прости, но пришлось обыскать тебя. Вот заколка, которую я подарил. Если бы ты сделала как нужно, воткнула бы её в причёску, многого бы не произошло. Но что уж теперь… Хотя именно вещица моей матушки поможет убраться отсюда. Вот так… — сказал Гронн.
Снежана почувствовала прикосновение к волосам, укол в висок и снова потеряла сознание.
Утром лязгнула решётка вверху подвального свода.
— Глянь-ка, нельда сдохла… А тварей-то, тварей… видимо-невидимо… надо разогнать их, а то сожрут тело дочиста.
Потоки из двух вёдер обрушились на труп. Морзиды порскнули по углам и недовольно затрещали надкрылками.
— Вот вам… Слышь, там гончар пришёл, рвётся к нельде, хочет расспросить, куда она его дочек дела. Начальник стражи ещё вчера велел допустить.
— Пускай глянет на прощанье, полюбуется на жену. А ещё почтенный ремесленник. Что бы эта чёрная нельда натворила, не поймай мы её…
Через миг раздался истошный вопль гончара:
— Что вы сделали с моей дочерью? Убийцы! Снежана… дочка!
Стражники наклонились над решёткой.
— Ух ты! И впрямь Снежка…
— А где же нельда?
— Держи гончара! Эх… Замертво упал.
Под ногами пружинили сухие листья, крошились со смачным хрустом. Снежану пронзило ощущение, что она ступает по панцирям насекомых. На голых мёртвых ветвях деревьев покачивались плети дерилаза. Его корни оплетали стволы и глубоко вонзались в древесину. По чёрным, будто выжженным в коре, дырам было видно, что дерилаз уже до капли высосал жизненные соки. Поэтому его листва так алчно клонилась к Снежане. Она уворачивалась от хищных зазубренных листьев, а вот Гронн словно не замечал их. Одна из лиан коснулась его лица и заметалась, точно в испуге, пока Гронн не оборвал её. Враз побуревшие листья бесшумно упали на землю.
— Гронн, как мы здесь оказались? — прошептала Снежана.
Отёчность спала с разбитых губ, исчезла петля с шеи, но говорить было по-прежнему больно.
— Сам не знаю. Я же не волшебник. Помню, что матушка, заколов волосы, вдруг валилась без чувств. А потом, очнувшись, доставала из передника диковинные вещи, невиданные фрукты и рассказывала чудесные истории о краях, где её удалось побывать, — весело, будто на обычной прогулке, сказал Гронн.
— Так твоя мать — нельда? — спросила насторожившаяся Снежана.
Снежана глянула за изгородь и оторопела: за доспехами стражников мелькнул алый колпак палача. Народ бросился врассыпную, только отец остался и с ненавистью смотрел на неё. Четыре стражника принесли ящик, похожий на гроб, поставили его на землю. Крышка сама по себе приподнялась, и тут же словно молния полыхнула из щелей. «Так вот какая она, ловушка для нельд»… — успела подумать Снежана, прежде чем на мир упала тьма.
Приступы дикой сверлящей боли заставили открыть глаза. Багровая слизистая взвесь колыхнулась перед глазами. Потом что-то холодное и мокрое коснулось лица, и Снежана, разлепив склеенные ресницы, смогла увидеть алую тряпку в чьей-то руке. Плеснула вода, и обжигающе-блаженное прикосновение к разбитым губам привело в чувство.
— Тихо… Попробуй не стонать, — сказал знакомый голос. — Ты четвёртую ночь в пыточном подвале.
— Гхх… — вырвалось из истерзанного горла Снежаны, по плечам побежали тепловатые струйки. Запахло кровью.
— Молчи… Не шевели руками. Тебе раздавили пальцы — побоялись, что сможешь колдовать. На шее — ловчая петля с шипами, чтобы не вырвалась.
Мокрая тряпка снова приблизилась, но Снежана попыталась отстраниться. В шею вонзилась сотня раскалённых жал.
— Не двигайся и не бойся меня. Я Гронн, племянник начальника стражи. Помнишь меня? Выкрал у дядюшки ключи, стражников угостил особенным вином, спят они. Пришёл тебя спасти. Ты ведь хочешь выбраться отсюда, чтобы найти сестру? Только не кивай…
Но Снежана уже мотнула головой и еле сдержала крик. Глаза привыкли к тусклому светильнику и мраку, и она увидела тёмную лужу, которая расплывалась на полу. Рубашка и юбка взялись коркой, видимо, задолго до того, как Гронн проник в подвал.
Внезапно чернота в углах зашевелилась, и к кровавому пятну подобрались многоногие продолговатые твари размером с лягушку. Огромные усы засновали, как бы ощупывая воздух. Снежана похолодела от ужаса и омерзения, но твари опустили в кровь усы-хоботки, которые жадно запульсировали. Из-под жёстких, лаково блестящих надкрылков стали выпячиваться раздутые брюшки.
— Не бойся, — сказал Гронн. — Это морзиды, они живых людей не трогают. Видеть и слышать не могут, чуют только кровь и мертвечину.
Снежану поразил его спокойный и чуточку ласковый голос. Гронн явно любовался отвратительными насекомыми. Его густо-карие глаза отсвечивали красным. Почувствовав взгляд, он чуть отодвинулся в темноту и бодро предложил:
— Бежим отсюда? Вижу, согласна, хотя не веришь, что это возможно. Но ты же нельда…
Снежана горько посмотрела на раздробленные пальцы.
— Не беда… Прости, но пришлось обыскать тебя. Вот заколка, которую я подарил. Если бы ты сделала как нужно, воткнула бы её в причёску, многого бы не произошло. Но что уж теперь… Хотя именно вещица моей матушки поможет убраться отсюда. Вот так… — сказал Гронн.
Снежана почувствовала прикосновение к волосам, укол в висок и снова потеряла сознание.
Утром лязгнула решётка вверху подвального свода.
— Глянь-ка, нельда сдохла… А тварей-то, тварей… видимо-невидимо… надо разогнать их, а то сожрут тело дочиста.
Потоки из двух вёдер обрушились на труп. Морзиды порскнули по углам и недовольно затрещали надкрылками.
— Вот вам… Слышь, там гончар пришёл, рвётся к нельде, хочет расспросить, куда она его дочек дела. Начальник стражи ещё вчера велел допустить.
— Пускай глянет на прощанье, полюбуется на жену. А ещё почтенный ремесленник. Что бы эта чёрная нельда натворила, не поймай мы её…
Через миг раздался истошный вопль гончара:
— Что вы сделали с моей дочерью? Убийцы! Снежана… дочка!
Стражники наклонились над решёткой.
— Ух ты! И впрямь Снежка…
— А где же нельда?
— Держи гончара! Эх… Замертво упал.
Под ногами пружинили сухие листья, крошились со смачным хрустом. Снежану пронзило ощущение, что она ступает по панцирям насекомых. На голых мёртвых ветвях деревьев покачивались плети дерилаза. Его корни оплетали стволы и глубоко вонзались в древесину. По чёрным, будто выжженным в коре, дырам было видно, что дерилаз уже до капли высосал жизненные соки. Поэтому его листва так алчно клонилась к Снежане. Она уворачивалась от хищных зазубренных листьев, а вот Гронн словно не замечал их. Одна из лиан коснулась его лица и заметалась, точно в испуге, пока Гронн не оборвал её. Враз побуревшие листья бесшумно упали на землю.
— Гронн, как мы здесь оказались? — прошептала Снежана.
Отёчность спала с разбитых губ, исчезла петля с шеи, но говорить было по-прежнему больно.
— Сам не знаю. Я же не волшебник. Помню, что матушка, заколов волосы, вдруг валилась без чувств. А потом, очнувшись, доставала из передника диковинные вещи, невиданные фрукты и рассказывала чудесные истории о краях, где её удалось побывать, — весело, будто на обычной прогулке, сказал Гронн.
— Так твоя мать — нельда? — спросила насторожившаяся Снежана.
Страница 5 из 8
