Фандом: Ориджиналы. Настало время подвести итог пути и собраться с силами, чтобы принять своё поражение. Или напротив — нанести решающий удар врагам короны.
93 мин, 17 сек 16953
При словах о предложении Хаурун вдруг залился густым румянцем, но так как на него почти никто не смотрел, это осталось незамеченным. А когда принцесса заговорила о присоединении, глаза кардинала вдруг опасно заблестели.
— Мы примем все зависящие от нас меры, дабы ваше государство обрело прежнее благосостояние, — любезно заверил принцессу первый министр, воспользовавшийся паузой.
— Я надеюсь, ни у кого не осталось сомнений в том, что я и есть принцесса? — спросила Жанна.
— Остались, сударыня… — многозначительно произнёс кардинал.
— Повторяю, это оскорбление, — холодно заметила Жанна, и снова в её тоне Толя уловил отголосок прежних истерик. — Неужели здесь не найдётся мужчины, способного заступиться за меня?
— А хотите, я лично его за шкирку отсюда выкину? — вдруг громко произнёс Хаурун, начиная подворачивать рукава.
— Ваше величество! — укоризненно воскликнул Люциус в то время как Эль-Келино заметно побагровел. — Держите же себя в руках! Ваше высочество, обещаю, что виновные будут наказаны по заслугам!
— Я благодарна вам, ваше величество, и вам, господин фон дер Кальтехеллер, — произнесла Жанна и слегка наклонила голову.
— Не беспокойтесь, ваше высочество, — промурлыкал герцог, поглядывая на кардинала. — Больше никто не посмеет усомниться в том, что вы венценосная особа. Итак, принцесса Жанна Вторая была представлена высшему обществу, и я думаю, что можно перейти к заключительному вопросу сегодняшней повестки дня, — сказал он. — Ваше высочество, вы вправе уйти или остаться, как вам будет угодно.
— Я останусь, — решила принцесса и положила руки на подлокотники кресла.
Люциус кивнул, встал, откашлялся, медленно откинул волосы назад и произнёс:
— А теперь его величество изволит издать указ о должностных изменениях, а именно — распустить Кабинет министров. Слова герцога прозвучали как гром среди ясного неба. Даже Толя, который решил привыкать к причудам сновидений, широко распахнул глаза.
— Его величество не имеет таких полномочий, — веско произнёс кардинал, бросая быстрые взгляды на лист гербовой бумаги у Люциуса в руке. — Поэтому эта бумажка не имеет ровно никакого значения. Ваше сиятельство, мне кажется, вы позволяете себе…
— Простите, вынужден вам возразить, — весело оборвал его Люциус. — Уверяю вас, что ни я, ни вы, ни кто-либо другой уже не является министром.
— Объяснитесь! — потребовал кардинал, и его пальцы стали быстро отщёлкивать одну бусину за другой.
— В стране с этого часа действует чрезвычайное положение, так? — спросил Люциус.
— Так, — подтвердил кардинал, напряжённо глядя на него. Герцог открыл лежащую перед ним папку и бережно вытащил из неё древний, обтрёпанный по краям и на сгибах листок. Поправил очки и громко прочитал:
— «Постановление великого короля Тэнфера Светлого касаемо полномочий Его Величества». Ну, здесь можно опустить… А, вот. «Во избежание различных бед, во время чрезвычайного положения король в своих руках сосредотачивает всю власть единолично и волен распоряжаться ею по своему усмотрению, невзирая ни на кого больше, а именно: казнить, миловать, отменять и принимать любые законы, жаловать титул, земли, подарки, а равно как и отнимать оные»… Издано 528 лет назад, за 280 лет до принятия постановления Урио Пятого, а значит, аннулирует его согласно текущему законодательству.
— Ах, что же это! — воскликнула госпожа фон Якконин, которая опомнилась первой.
— Пер-ревор-рот! — раздалось над головами присутствующих. В едином порыве все взглянули наверх: там, на люстре, ранее незамеченный, сидел дворцовый попугай и чистил пёрышки.
— Верно, господин попугай, — заметил Люциус. — Это переворот.
— Я протестую! — воскликнул министр юстиции, вскакивая и ударяя кулаком по столу. — Вы издеваетесь над нами!
Люциус, напротив, откинулся на спинку кресла, а лицо его превратилось в суровую маску. Он громко хлопнул в ладоши, и тут же раскрылись боковые двери, в которые в зал промаршировало по взводу стражников.
— Спокойно, господин министр юстиции, — сказал герцог. — Мы ещё не выяснили, кто стоит за заговором с целью лишить его величество законной власти путём бюрократических интриг. Может, вы?
— Я?! — затрясся фон Дуур. За его креслом возвышались два стражника. — Да как вы…
— Арестовать, — распорядился Люциус. Стражники, не церемонясь, подхватили министра под мышки и выволокли, слабо протестующего, вон из зала. Какая-то дама упала в обморок.
— Умно, — произнёс кардинал, не спуская с герцога глаз. — Так избавиться от неугодного… Чем же вам досадил наш бедный фон Дуур?
Теперь уже бывший первый министр чарующе улыбнулся.
— О, мне — совершенно ничем. Просто я подумал, что реформа юстиции стране не повредит…
— Мы небезупречны, видит Бог, — тягуче произнёс кардинал. — Но нужны ли такие радикальные средства?
— Небезупречны! — обрадовался Люциус. — Но вот господин фон Якконин, например, убил собственного сына, однако на его таланте управленца это никак не сказалось…
— Что?! Как вы смеете?! — фон Якконин подскочил, брызжа слюной и багровея до синевы.
— Мы примем все зависящие от нас меры, дабы ваше государство обрело прежнее благосостояние, — любезно заверил принцессу первый министр, воспользовавшийся паузой.
— Я надеюсь, ни у кого не осталось сомнений в том, что я и есть принцесса? — спросила Жанна.
— Остались, сударыня… — многозначительно произнёс кардинал.
— Повторяю, это оскорбление, — холодно заметила Жанна, и снова в её тоне Толя уловил отголосок прежних истерик. — Неужели здесь не найдётся мужчины, способного заступиться за меня?
— А хотите, я лично его за шкирку отсюда выкину? — вдруг громко произнёс Хаурун, начиная подворачивать рукава.
— Ваше величество! — укоризненно воскликнул Люциус в то время как Эль-Келино заметно побагровел. — Держите же себя в руках! Ваше высочество, обещаю, что виновные будут наказаны по заслугам!
— Я благодарна вам, ваше величество, и вам, господин фон дер Кальтехеллер, — произнесла Жанна и слегка наклонила голову.
— Не беспокойтесь, ваше высочество, — промурлыкал герцог, поглядывая на кардинала. — Больше никто не посмеет усомниться в том, что вы венценосная особа. Итак, принцесса Жанна Вторая была представлена высшему обществу, и я думаю, что можно перейти к заключительному вопросу сегодняшней повестки дня, — сказал он. — Ваше высочество, вы вправе уйти или остаться, как вам будет угодно.
— Я останусь, — решила принцесса и положила руки на подлокотники кресла.
Люциус кивнул, встал, откашлялся, медленно откинул волосы назад и произнёс:
— А теперь его величество изволит издать указ о должностных изменениях, а именно — распустить Кабинет министров. Слова герцога прозвучали как гром среди ясного неба. Даже Толя, который решил привыкать к причудам сновидений, широко распахнул глаза.
— Его величество не имеет таких полномочий, — веско произнёс кардинал, бросая быстрые взгляды на лист гербовой бумаги у Люциуса в руке. — Поэтому эта бумажка не имеет ровно никакого значения. Ваше сиятельство, мне кажется, вы позволяете себе…
— Простите, вынужден вам возразить, — весело оборвал его Люциус. — Уверяю вас, что ни я, ни вы, ни кто-либо другой уже не является министром.
— Объяснитесь! — потребовал кардинал, и его пальцы стали быстро отщёлкивать одну бусину за другой.
— В стране с этого часа действует чрезвычайное положение, так? — спросил Люциус.
— Так, — подтвердил кардинал, напряжённо глядя на него. Герцог открыл лежащую перед ним папку и бережно вытащил из неё древний, обтрёпанный по краям и на сгибах листок. Поправил очки и громко прочитал:
— «Постановление великого короля Тэнфера Светлого касаемо полномочий Его Величества». Ну, здесь можно опустить… А, вот. «Во избежание различных бед, во время чрезвычайного положения король в своих руках сосредотачивает всю власть единолично и волен распоряжаться ею по своему усмотрению, невзирая ни на кого больше, а именно: казнить, миловать, отменять и принимать любые законы, жаловать титул, земли, подарки, а равно как и отнимать оные»… Издано 528 лет назад, за 280 лет до принятия постановления Урио Пятого, а значит, аннулирует его согласно текущему законодательству.
— Ах, что же это! — воскликнула госпожа фон Якконин, которая опомнилась первой.
— Пер-ревор-рот! — раздалось над головами присутствующих. В едином порыве все взглянули наверх: там, на люстре, ранее незамеченный, сидел дворцовый попугай и чистил пёрышки.
— Верно, господин попугай, — заметил Люциус. — Это переворот.
— Я протестую! — воскликнул министр юстиции, вскакивая и ударяя кулаком по столу. — Вы издеваетесь над нами!
Люциус, напротив, откинулся на спинку кресла, а лицо его превратилось в суровую маску. Он громко хлопнул в ладоши, и тут же раскрылись боковые двери, в которые в зал промаршировало по взводу стражников.
— Спокойно, господин министр юстиции, — сказал герцог. — Мы ещё не выяснили, кто стоит за заговором с целью лишить его величество законной власти путём бюрократических интриг. Может, вы?
— Я?! — затрясся фон Дуур. За его креслом возвышались два стражника. — Да как вы…
— Арестовать, — распорядился Люциус. Стражники, не церемонясь, подхватили министра под мышки и выволокли, слабо протестующего, вон из зала. Какая-то дама упала в обморок.
— Умно, — произнёс кардинал, не спуская с герцога глаз. — Так избавиться от неугодного… Чем же вам досадил наш бедный фон Дуур?
Теперь уже бывший первый министр чарующе улыбнулся.
— О, мне — совершенно ничем. Просто я подумал, что реформа юстиции стране не повредит…
— Мы небезупречны, видит Бог, — тягуче произнёс кардинал. — Но нужны ли такие радикальные средства?
— Небезупречны! — обрадовался Люциус. — Но вот господин фон Якконин, например, убил собственного сына, однако на его таланте управленца это никак не сказалось…
— Что?! Как вы смеете?! — фон Якконин подскочил, брызжа слюной и багровея до синевы.
Страница 20 из 27
