Кэролайн Джонсон — известная рок-певица. Девушка сталкивается с очень странными обстоятельствами и узнает, что она вовсе не человек.
402 мин, 15 сек 16524
Он целует её осторожно, медленно, смакуя и наслаждаясь моментом их последней невинной близости в этот вечер. Она все ещё дрожит, и здесь уместно выражение про «осиновый лист». Джефф обвивает руками её талию, чуть спустив широкие ладони на бедра, Клэр же крепко вцепилась в пиджак любимого, дабы не упасть. Секунда, и она оказывается на руках у супруга, который с неимоверно счастливым лицом (несмотря на застывшую эмоцию) куда-то её понес. За особняком, в нескольких километрах, стоял подарок старшего безликого — небольшое и уютное гнездышко для молодой семьи. Ключи уже были вручены паре, и сейчас глухо позвякивали в кармане брюк парня. Девушка что-то тихо бурчит и просит опустить её на землю, но Джефф непреклонен — нужно же воспитывать свою спутницу жизни и приучать её к полному повиновению. Ветер вдруг неистовым потоком взмывает к верхушкам деревьев, срывая шелк фаты и неся его по своим прохладным и легким волнам. Кэролайн суетливо ворочается в объятиях любимого, пытаясь уследить за потерянным элементом свадебного платья, но тот уже скрылся вдалеке, потому девушке оставалось лишь разочарованно вздохнуть с мягкой улыбкой на лице. Почему-то ей показалось, что вместе с фатой улетело что-то ещё, что-то очень важное, что-то, что сверкнуло во тьме яркой алой искрой…
Домик выглядел очень прилично, учитывая то, кто именно будет в нем проживать. Джефф поднимается на крыльцо и толкает дверь ногой — видимо, он заранее оставил её открытой. Он несет её через гостевую комнату, краем глаза девушка замечает кусочек кухни. Джефф поднимается по лестнице, а Клэр пользуется моментом, осматривая нижний этаж. За лестницей следовал небольшой коридор, а по бокам три двери — две с левой стороны, одна с правой. Они заходят в первую дверь слева, и черноволосая вздрагивает, пряча голову на груди супруга. Его холодные руки прижали хрупкое тело к своему хозяину, а девушка вновь судорожно сжала воротник пиджака. Не было страха насчет того, что она может сделать что-то не так — это все-таки первый раз, страх был связан с сущностью Кэролайн. Её ангельское нутро может отвергнуть столь греховную душу возлюбленного, и связаны они будут только кольцами и взаимными чувствами. Но девушка, несмотря на дрожь и волнение, уверенна в себе. Уверенна в убийце.
Джефф опускает её на кровать — ткань одеяла шуршит под её весом. Он целует свою супругу болезненно нежно и медленно, долго, желанно. Она же тает под напором чувств обоих, обвивает руками его шею, чуть прогибается в спине, позволяя ледяным пальцам ослабить шнуровку корсета. Поцелуй становится более неистовым, страстным до жара в телах, когда Клэр скромно потянулась к пуговицам пиджака, накрахмаленной рубашки. Её длинные пальчики скользнули по выбеленной коже вниз, к ремню, к ширинке, застежке на брюках. Его руки порывисто избавляются от ненужной одежды на его возлюбленной, лаская чувствительные точки подушечками пальцев. Будучи уже нагим, он разрывает поцелуй, нависая над обнаженным, покрытым мурашками, телом, затем припадает к нему, спешно спускаясь по животу. Собственнические метки появлялись одна за другой, мокрые дорожки тянулись от ключиц до тазобедренных косточек, и девушка нетерпеливо ерзала под ласками любимого, а дальше…
Дальше их поглотил сладостный мрак вожделения. Первые движения внутри горячего тела, первый болезненный вскрик, сопровождаемый слезами ни то страдания, ни то счастья. Первые капли алой крови, оставившие след не только на покрывалах, но и на белоснежных крыльях, за которыми сейчас довольно урчит светлая сущность. Вихрь страстных прикосновений и ласк, буря мыслей и чувств, врывающихся единым потоком в единение любящих сердец. Когда стоны становятся громче, когда крышу сносит напрочь, когда дыхание походит на хрип, когда шальной ритм толчков выталкивает тебя из этой вселенной, окутывая тем чувством свободы, уверенности, желания и наслаждения. Когда ангел, приближаясь к пику блаженной неги, дает волю сущностной силе, выпуская из девичьей спины два могущественных крыла. Они уткнулись в потолок, в боковые стены, до треска давили на оконные стекла, а девушка лишь охрипшим голосом выкрикнула имя своего возлюбленного, доводя до сладострастия и его тоже.
Безумцы обессиленно упали на смятые простыни, прижавшись друг к другу сильнее, ближе, чтобы жгучее сбитое дыхание можно было почувствовать оголенной кожей. Они что-то шепчут, но шелест крыльев заглушал глупые приятности. Серебристый свет полной луны вдруг заглянул в окно спальни, освещая холодными лучами багровую роспись на некогда белоснежных крыльях.
Домик выглядел очень прилично, учитывая то, кто именно будет в нем проживать. Джефф поднимается на крыльцо и толкает дверь ногой — видимо, он заранее оставил её открытой. Он несет её через гостевую комнату, краем глаза девушка замечает кусочек кухни. Джефф поднимается по лестнице, а Клэр пользуется моментом, осматривая нижний этаж. За лестницей следовал небольшой коридор, а по бокам три двери — две с левой стороны, одна с правой. Они заходят в первую дверь слева, и черноволосая вздрагивает, пряча голову на груди супруга. Его холодные руки прижали хрупкое тело к своему хозяину, а девушка вновь судорожно сжала воротник пиджака. Не было страха насчет того, что она может сделать что-то не так — это все-таки первый раз, страх был связан с сущностью Кэролайн. Её ангельское нутро может отвергнуть столь греховную душу возлюбленного, и связаны они будут только кольцами и взаимными чувствами. Но девушка, несмотря на дрожь и волнение, уверенна в себе. Уверенна в убийце.
Джефф опускает её на кровать — ткань одеяла шуршит под её весом. Он целует свою супругу болезненно нежно и медленно, долго, желанно. Она же тает под напором чувств обоих, обвивает руками его шею, чуть прогибается в спине, позволяя ледяным пальцам ослабить шнуровку корсета. Поцелуй становится более неистовым, страстным до жара в телах, когда Клэр скромно потянулась к пуговицам пиджака, накрахмаленной рубашки. Её длинные пальчики скользнули по выбеленной коже вниз, к ремню, к ширинке, застежке на брюках. Его руки порывисто избавляются от ненужной одежды на его возлюбленной, лаская чувствительные точки подушечками пальцев. Будучи уже нагим, он разрывает поцелуй, нависая над обнаженным, покрытым мурашками, телом, затем припадает к нему, спешно спускаясь по животу. Собственнические метки появлялись одна за другой, мокрые дорожки тянулись от ключиц до тазобедренных косточек, и девушка нетерпеливо ерзала под ласками любимого, а дальше…
Дальше их поглотил сладостный мрак вожделения. Первые движения внутри горячего тела, первый болезненный вскрик, сопровождаемый слезами ни то страдания, ни то счастья. Первые капли алой крови, оставившие след не только на покрывалах, но и на белоснежных крыльях, за которыми сейчас довольно урчит светлая сущность. Вихрь страстных прикосновений и ласк, буря мыслей и чувств, врывающихся единым потоком в единение любящих сердец. Когда стоны становятся громче, когда крышу сносит напрочь, когда дыхание походит на хрип, когда шальной ритм толчков выталкивает тебя из этой вселенной, окутывая тем чувством свободы, уверенности, желания и наслаждения. Когда ангел, приближаясь к пику блаженной неги, дает волю сущностной силе, выпуская из девичьей спины два могущественных крыла. Они уткнулись в потолок, в боковые стены, до треска давили на оконные стекла, а девушка лишь охрипшим голосом выкрикнула имя своего возлюбленного, доводя до сладострастия и его тоже.
Безумцы обессиленно упали на смятые простыни, прижавшись друг к другу сильнее, ближе, чтобы жгучее сбитое дыхание можно было почувствовать оголенной кожей. Они что-то шепчут, но шелест крыльев заглушал глупые приятности. Серебристый свет полной луны вдруг заглянул в окно спальни, освещая холодными лучами багровую роспись на некогда белоснежных крыльях.
Страница 112 из 117
