Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19624
Ей хотелось сесть и завыть, как воют и щёлкают на своём языке сирены из озера перед Хогвартсом. Но Ханна Аббот была не из тех, кто так просто сдаётся. Уизли думают, что смогут запугать её? «Теперь осуждение Луны Лавгуд и её» антимагловского волшебства«станет для меня делом чести», — решила Ханна и оглушительно чихнула: на кабинет надвигался очередной магический снегопад.
Вечером Малфой вернулся с танцев в необычном для себя приподнятом настроении. Он поужинал с родителями, сделал задание на понедельник, и уже собирался ложиться спать, когда ему в окно постучала сова. Впустив её, он узнал Мышку, бархатисто-серую сову Розы Уизли. Застенчиво отказавшись от совиной вафли, Мышка, отдав письмо, моментально улетела обратно. Скорпиус сорвал печать и развернул свиток. Вот что писала Роза:
Скорпиус,
В нашем доме был кто-то из Министерства Магии. Сказали отцу, что видели нас вместе, так что он теперь в курсе. Всё обошлось, но, кажется, мне не стоит больше ходить на танцы. Я пишу тебе, чтобы предупредить, если министерские заявятся и к вам. Надеюсь, в Хогвартсе будет всё по-другому,
Роза.
Малфой задумчиво вертел в руке письмо. Вот как. Надо же, он и не думал, что это его так расстроит. Перед глазами, как на колдографии, раз за разом крутилась одна и та же картинка: поворот на трёх шагах, хлопок ладонями, ручеёк… волосы, выбивающиеся из-под косынки, разворот плеч, руки, поднятые высоко над головой… сияющие серо-голубые глаза под прямыми, разлетающимися бровями… ноги, отбивающие ускоряющийся ритм…
«Роза-Роза… Ну и зачем мне теперь эти танцы? Чему надо, я научился в прошлом году, а эта дурацкая кадриль без тебя не имеет смысла. Почему ты написала так мало, как будто впопыхах, и даже не попросила сову подождать ответа?»
И здесь Скорпиус встревожился. По телу разлилась странная слабость, как от потери крови, в ушах зашумело. Роза очень редко присылала ему сов, потому что они часто виделись и так. Он перечитал короткое послание ещё раз: «отец знает», «мне лучше не ходить». Великий Мерлин, неужели мистер Уизли всё-таки посоветовал своей дочери перестать «общаться со слизеринцем»? Тогда это письмо — просто вежливое объяснение причины. Нет, Роза, ты не могла послушаться Рональда, ты всегда всё делаешь по-своему, упрямая, как норвежский дракон… Или могла?
«Запомни, Скорпиус, Уизли не просто семья: это — Клан», — прозвучало у него в голове. Сколько сарказма, но сколько нежности. И хорошо знакомый взгляд, как будто говорящий, что он ничего об этом не знает и знать не может. Что он чужак, пришелец, которому неизвестно, чему они радуются, грустят, в чём смысл их жизни.
Скорпиус смотрел на пустую стену. Серебристые с зелёным шёлковые обои не могли дать ему ответ, почему в душе стало так же пусто, как на этой стене. «На что ты надеялся, Малфой? — спросил издевательский внутренний голос. — Она правильно поступила. Роза всегда всё понимает первой. Сознайся, ведь если завтра Драко спросит тебя, правда ли ты общаешься с Уизли, ты соврёшь. Ты знал это всё время. Два года — только отсрочка. Вы не можете всю жизнь ходить под чарами незаметности, как бы хорошо они у тебя не получались».
Скорпиус вовсе не возражал: ходить под чарами незаметности всю жизнь, если только с Розой. Если бы она согласилась. «Надеюсь, в Хогвартсе всё будет по-другому». По-другому, чем раньше, или по-другому, чем сейчас?
Спал Малфой плохо, а прямо с утра, хмурый и бледный, направился в совятню. Всё равно, что через день им обоим возвращаться в Хогвартс. Он уже приставил лестницу к люку, ведущему на крышу, к совам, и долез до середины, как вдруг засомневался. Скорпиус вовсе не хотел делать из себя посмешище. Лучше всё выяснить лично. Он повернулся, чтобы спускаться, но нечаянно зацепился за ступеньку. Заклинанием левитации он воспользоваться не успел.
И он ещё не хотел подождать день… Неделя в больнице Святого Мунго, куда определила его Астория, пресекая любые попытки возразить. Хотя хватило бы трёх дней и домашней сиделки. Никакой возможности послать сову. И в школе никто не знает: это принципиальная позиция отца с тех пор, как отменили штрафы за прогулы. «Если им не интересно, учатся дети или нет, я не обязан объявлять, когда и почему мой сын не появится на уроках», — сказал Драко и вопрос был закрыт.
Вечером Малфой вернулся с танцев в необычном для себя приподнятом настроении. Он поужинал с родителями, сделал задание на понедельник, и уже собирался ложиться спать, когда ему в окно постучала сова. Впустив её, он узнал Мышку, бархатисто-серую сову Розы Уизли. Застенчиво отказавшись от совиной вафли, Мышка, отдав письмо, моментально улетела обратно. Скорпиус сорвал печать и развернул свиток. Вот что писала Роза:
Скорпиус,
В нашем доме был кто-то из Министерства Магии. Сказали отцу, что видели нас вместе, так что он теперь в курсе. Всё обошлось, но, кажется, мне не стоит больше ходить на танцы. Я пишу тебе, чтобы предупредить, если министерские заявятся и к вам. Надеюсь, в Хогвартсе будет всё по-другому,
Роза.
Малфой задумчиво вертел в руке письмо. Вот как. Надо же, он и не думал, что это его так расстроит. Перед глазами, как на колдографии, раз за разом крутилась одна и та же картинка: поворот на трёх шагах, хлопок ладонями, ручеёк… волосы, выбивающиеся из-под косынки, разворот плеч, руки, поднятые высоко над головой… сияющие серо-голубые глаза под прямыми, разлетающимися бровями… ноги, отбивающие ускоряющийся ритм…
«Роза-Роза… Ну и зачем мне теперь эти танцы? Чему надо, я научился в прошлом году, а эта дурацкая кадриль без тебя не имеет смысла. Почему ты написала так мало, как будто впопыхах, и даже не попросила сову подождать ответа?»
И здесь Скорпиус встревожился. По телу разлилась странная слабость, как от потери крови, в ушах зашумело. Роза очень редко присылала ему сов, потому что они часто виделись и так. Он перечитал короткое послание ещё раз: «отец знает», «мне лучше не ходить». Великий Мерлин, неужели мистер Уизли всё-таки посоветовал своей дочери перестать «общаться со слизеринцем»? Тогда это письмо — просто вежливое объяснение причины. Нет, Роза, ты не могла послушаться Рональда, ты всегда всё делаешь по-своему, упрямая, как норвежский дракон… Или могла?
«Запомни, Скорпиус, Уизли не просто семья: это — Клан», — прозвучало у него в голове. Сколько сарказма, но сколько нежности. И хорошо знакомый взгляд, как будто говорящий, что он ничего об этом не знает и знать не может. Что он чужак, пришелец, которому неизвестно, чему они радуются, грустят, в чём смысл их жизни.
Скорпиус смотрел на пустую стену. Серебристые с зелёным шёлковые обои не могли дать ему ответ, почему в душе стало так же пусто, как на этой стене. «На что ты надеялся, Малфой? — спросил издевательский внутренний голос. — Она правильно поступила. Роза всегда всё понимает первой. Сознайся, ведь если завтра Драко спросит тебя, правда ли ты общаешься с Уизли, ты соврёшь. Ты знал это всё время. Два года — только отсрочка. Вы не можете всю жизнь ходить под чарами незаметности, как бы хорошо они у тебя не получались».
Скорпиус вовсе не возражал: ходить под чарами незаметности всю жизнь, если только с Розой. Если бы она согласилась. «Надеюсь, в Хогвартсе всё будет по-другому». По-другому, чем раньше, или по-другому, чем сейчас?
Спал Малфой плохо, а прямо с утра, хмурый и бледный, направился в совятню. Всё равно, что через день им обоим возвращаться в Хогвартс. Он уже приставил лестницу к люку, ведущему на крышу, к совам, и долез до середины, как вдруг засомневался. Скорпиус вовсе не хотел делать из себя посмешище. Лучше всё выяснить лично. Он повернулся, чтобы спускаться, но нечаянно зацепился за ступеньку. Заклинанием левитации он воспользоваться не успел.
И он ещё не хотел подождать день… Неделя в больнице Святого Мунго, куда определила его Астория, пресекая любые попытки возразить. Хотя хватило бы трёх дней и домашней сиделки. Никакой возможности послать сову. И в школе никто не знает: это принципиальная позиция отца с тех пор, как отменили штрафы за прогулы. «Если им не интересно, учатся дети или нет, я не обязан объявлять, когда и почему мой сын не появится на уроках», — сказал Драко и вопрос был закрыт.
Страница 16 из 106
