Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19625
В Хогвартсе лучше не стало. Не мог он просто так подойти к Розе, не зная, как она к этому отнесётся, захочет ли его видеть. Оставалось искать подходящего случая. И здесь Скорпиус, почти как Министр Магии, уже готов был поверить, что его сглазили. Совместных пар у Рейвенкло и Слизерина больше не было. Вместо этого ЗОТИ и травологию проводили с Гриффиндором, что само по себе удовольствие ниже среднего. Устраиваясь поближе к Поттерам, Скорпиус надеялся хотя бы вскользь услышать, что происходит в доме Уизли, как там Роза. Но брат с сестрой болтали на отвлечённые темы. Единственное, к чему привели эти попытки, — Лили после пятого или шестого внимательного взгляда стала поглядывать на Скорпиуса в ответ. Хитрыми, что-то понимающими зелёными глазами. Или так только казалось? Злясь и чувствуя себя окончательным идиотом, Малфой отвернулся.
В библиотеке Роза не появлялась. Подкараулить её возле дверей факультета никак не получалось, сколько он не пытался. Несколько раз он видел её в школьном дворе, но она постоянно была с кем-то из своих родственников, а чаще всего — с Тедом Люпином, одним из Стражей Хогвартса. Оставался завтрак, но Роза редко бросала взгляд в сторону зелёного стола. Со своей стороны, помня, что она может и не хотеть афишировать, что они знакомы, он решил не разглядывать её слишком долго. А как хотелось. Простое желание встретиться и поговорить с каждой неудачей росло и усиливалось, доходя уже до какой-то мании. Ему надо было видеть Розу, смеяться с ней, даже пикироваться, если потребуется… Великий Мерлин, он не заметил, как привязался к этой рейвенкло.
Роза погрузилась в противодействие Министерству с головой. Джеймс даже дал ей свою мантию-невидимку, чтобы было удобнее незаметно появляться и исчезать из их поля зрения. Каждый раз, когда Тедди ловил очередного министерского анимага, она не могла сдержать торжества. Ей казалось, что именно они были виноваты во всём. Скорпиус не послал ответную сову и не появился в школе. Она трижды посылала Мышку в Малфой-Менор, но та возвращалась с нераспечатанными конвертами. Неужели его так испугало её сообщение? Все эти два года он часто окружал их чарами незаметности, но Роза всегда воспринимала это как жест заботы. Ну и как простой способ отвязаться от случайных людей, которые норовят вмешаться в разговор.
Она и сейчас думала так. Однако это не отменяло того, что Скорпиусу вряд ли симпатична перспектива рассказать обо всём Малфоям. Узнай они вдруг о знакомствах сына, он так легко, как она, не отделается. Да и зачем ему это? Им было нескучно вместе, они изобретали новые заклинания, натаскивали друг друга перед экзаменами, беседовали обо всём на свете… Для Розы он был, пожалуй, лучшим другом. Ей редко удавалось найти человека, которому было интересно то же, что и ей. Например, «что будет, если щитовые чары применить против человека, использующего щитовые чары». Но захочет ли он продолжать их странную дружбу теперь?
По-настоящему Роза встревожилась, когда Малфой не появился на ЗОТИ. Это был тот самый урок, на котором профессор Лавгуд учила вызывать Патронуса. Скорпиус полгода ждал этого, и Роза знала, как для него это важно. От волнения она никак не могла сосредоточиться, и из палочки вылетала только слабая дымка. Наконец, на плечо ей легла рука Луны:
— Уизли, вспомните, в чём сила Патронуса. Он не знает ни горя, ни тоски, ни сожаления. Если хотите его вызвать, обращайтесь к тому воспоминанию, которое не померкнет перед лицом Ваших переживаний. Только тогда Вы сможете вызвать его в любой ситуации, — она повысила голос. — Остальных это тоже касается. Сетва, Патил, Клейн — сосредоточьтесь. Ещё раз!
Профессор Лавгуд тяжело переживала запрет на выставку. Внешне это выражалось в том, что она перестала носить невидимую бижутерию, одевалась только в чёрное и стрелки на веках рисовала чуть ли не в два раза толще. Впрочем, её манера преподавания изменилась мало, разве что Лавгуд стала чуть-чуть более снисходительной к слизеринцам.
— Какие это могут быть воспоминания? — в один голос спросили Джон Коллинз и Мирта Клейн с Хаффлпаффа.
— О чём-то… или о ком-то, кто делает Вашу жизнь светлее, — мечтательно улыбнулась Луна. — Например, вот так. Экспекто Патронум!
Палочка описала дугу, сверкнула вспышка, и школьники увидели маленькую серебристую ласточку, витающую под потолком. Ласточка спустилась пониже и сказала голосом Луны: «говорящие Патронусы, это пока для вас слишком сложно. Но обычных пора бы уже научиться вызывать!».
Удовлетворённо прислушавшись к восхищённому гулу (дети в первый раз видели говорящего Патронуса), профессор Лавгуд продолжила:
— Это пример того, как Патронус меняется в течение жизни. Когда я только научилась его вызывать, он имел форму зайца. А в ласточку он превратился… — улыбка Луны стала совсем лучезарной. Казалось, она сама сейчас начнёт светиться, как Патронус, — когда у меня родилась дочка. Её зовут Стелла, и она самая настоящая ласточка: такая же неугомонная и юркая.
В библиотеке Роза не появлялась. Подкараулить её возле дверей факультета никак не получалось, сколько он не пытался. Несколько раз он видел её в школьном дворе, но она постоянно была с кем-то из своих родственников, а чаще всего — с Тедом Люпином, одним из Стражей Хогвартса. Оставался завтрак, но Роза редко бросала взгляд в сторону зелёного стола. Со своей стороны, помня, что она может и не хотеть афишировать, что они знакомы, он решил не разглядывать её слишком долго. А как хотелось. Простое желание встретиться и поговорить с каждой неудачей росло и усиливалось, доходя уже до какой-то мании. Ему надо было видеть Розу, смеяться с ней, даже пикироваться, если потребуется… Великий Мерлин, он не заметил, как привязался к этой рейвенкло.
Роза погрузилась в противодействие Министерству с головой. Джеймс даже дал ей свою мантию-невидимку, чтобы было удобнее незаметно появляться и исчезать из их поля зрения. Каждый раз, когда Тедди ловил очередного министерского анимага, она не могла сдержать торжества. Ей казалось, что именно они были виноваты во всём. Скорпиус не послал ответную сову и не появился в школе. Она трижды посылала Мышку в Малфой-Менор, но та возвращалась с нераспечатанными конвертами. Неужели его так испугало её сообщение? Все эти два года он часто окружал их чарами незаметности, но Роза всегда воспринимала это как жест заботы. Ну и как простой способ отвязаться от случайных людей, которые норовят вмешаться в разговор.
Она и сейчас думала так. Однако это не отменяло того, что Скорпиусу вряд ли симпатична перспектива рассказать обо всём Малфоям. Узнай они вдруг о знакомствах сына, он так легко, как она, не отделается. Да и зачем ему это? Им было нескучно вместе, они изобретали новые заклинания, натаскивали друг друга перед экзаменами, беседовали обо всём на свете… Для Розы он был, пожалуй, лучшим другом. Ей редко удавалось найти человека, которому было интересно то же, что и ей. Например, «что будет, если щитовые чары применить против человека, использующего щитовые чары». Но захочет ли он продолжать их странную дружбу теперь?
По-настоящему Роза встревожилась, когда Малфой не появился на ЗОТИ. Это был тот самый урок, на котором профессор Лавгуд учила вызывать Патронуса. Скорпиус полгода ждал этого, и Роза знала, как для него это важно. От волнения она никак не могла сосредоточиться, и из палочки вылетала только слабая дымка. Наконец, на плечо ей легла рука Луны:
— Уизли, вспомните, в чём сила Патронуса. Он не знает ни горя, ни тоски, ни сожаления. Если хотите его вызвать, обращайтесь к тому воспоминанию, которое не померкнет перед лицом Ваших переживаний. Только тогда Вы сможете вызвать его в любой ситуации, — она повысила голос. — Остальных это тоже касается. Сетва, Патил, Клейн — сосредоточьтесь. Ещё раз!
Профессор Лавгуд тяжело переживала запрет на выставку. Внешне это выражалось в том, что она перестала носить невидимую бижутерию, одевалась только в чёрное и стрелки на веках рисовала чуть ли не в два раза толще. Впрочем, её манера преподавания изменилась мало, разве что Лавгуд стала чуть-чуть более снисходительной к слизеринцам.
— Какие это могут быть воспоминания? — в один голос спросили Джон Коллинз и Мирта Клейн с Хаффлпаффа.
— О чём-то… или о ком-то, кто делает Вашу жизнь светлее, — мечтательно улыбнулась Луна. — Например, вот так. Экспекто Патронум!
Палочка описала дугу, сверкнула вспышка, и школьники увидели маленькую серебристую ласточку, витающую под потолком. Ласточка спустилась пониже и сказала голосом Луны: «говорящие Патронусы, это пока для вас слишком сложно. Но обычных пора бы уже научиться вызывать!».
Удовлетворённо прислушавшись к восхищённому гулу (дети в первый раз видели говорящего Патронуса), профессор Лавгуд продолжила:
— Это пример того, как Патронус меняется в течение жизни. Когда я только научилась его вызывать, он имел форму зайца. А в ласточку он превратился… — улыбка Луны стала совсем лучезарной. Казалось, она сама сейчас начнёт светиться, как Патронус, — когда у меня родилась дочка. Её зовут Стелла, и она самая настоящая ласточка: такая же неугомонная и юркая.
Страница 17 из 106
