Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19627
— А правду говорят, что у людей, которые будут вместе, — Мирта Клейн зарделась густым румянцем, — Патронусы похожие?
— Пять очков Хаффлпаффу за то, что не только читали учебник, но и добрались до дополнительной литературы, — удовлетворённо кивнула Лавгуд. — Но, Клейн, это упрощённая трактовка. Похожие Патронусы у людей, которые схожи по характеру. А это широкое понятие, например, они могут всего лишь учиться на одном факультете. У Гриффиндора Патронусы чаще в виде крупных зверей, Рейвенкло — птиц, Хаффлпаффа — мелких норных зверьков, а у Слизерина — магических животных, часто с рептильной составляющей, например, драконов, гиппогрифов, мантикор…
— А фестралов? — неожиданно вмешался Коллинз.
Профессор Лавгуд неодобрительно покосилась на него, но всё-таки ответила:
— Технически — нет. Это невозможно. Почему — это другой вопрос, я не могу рассказать в двух словах, так как это затрагивает темы уровня ЖАБА. Но если хотите, можете подготовить индивидуальный доклад, пропуск в Запретную Секцию я Вам выпишу. Остальным придётся спросить Вас или поверить мне на слово. Итак, — продолжила она, повысив голос, — возвращаясь к вопросу мисс Клейн. Люди с похожими характерами иногда друг друга даже ненавидят. Ещё бывает, что тот, кто влюбляется первым, меняет своего Патронуса. Но, согласитесь, это ещё не гарантирует взаимности.
Мирта разочарованно вздохнула и принялась тренироваться вновь. А Роза постаралась сосредоточиться. Как ни странно, её мысли вновь возвратились к Скорпиусу. К их единственному уроку танцев, когда он казался весёлым и искренним, без хитрого прищура, вечных двойных смыслов и равнодушного исследовательского любопытства. Это было счастье…
— Экспекто Патронум! — по телу снизу вверх прошла волна тепла, переливаясь в правую руку. Из палочки брызнула струя серебряного света, сгущаясь в фигуру телесного Патронуса. Ворон. Роза, запрокинув голову, наблюдала, как он летает под потолком, подсвеченным серебряными вспышками из палочек других учеников.
Мирта тоже справилась со своими чувствами — перед ней раскрывал сияющий хвост павлин, занимая своё место рядом с воробьями, туканами, колибри, лебедем, соколом… и белкой, енотом, горностаем, выдрой, кроликом, ежом… — со стороны Хаффлпаффа.
— Вот, можете, когда захотите, — благосклонно кивнула головой Луна. — Клейн, Вы, судя по всему, в душе немного рейвенкло… Уизли, гербовая птица факультета — это к тому, что Вы хотите быть старостой? А вот это… — Лавгуд протянула руку, и на запястье ей уселся серебристый феникс. — Чьё это великолепие? Коллинз, это ведь Ваш Патронус?
— Да, профессор.
— Когда будете готовиться к докладу, посмотрите-ка случаи появления Патронуса-феникса. Думаю, это Вас вдохновит.
С возвращения Скорпиуса в Хогвартс прошла почти неделя. Издёрганный собственными попытками найти Розу, в пятницу вечером он сидел на травологии. Тихое хихиканье двойняшек-Поттеров его раздражало, оптимизм Лонгботтома, показывавшего, как правильно кормить хищный венерин цветок, раздражал ещё больше. Но Скорпиус методично резал мясо на маленькие кусочки и аккуратно, чтобы ни одна капля крови не попала на манжет, брал их пинцетом и кормил прожорливое растение. Он находил в этом определённое удовольствие. «Вот придёт апрель, — мстительно думал он, — и мы выкопаем тебя с корешком, и распустим на эликсиры, зубастая ты гадина». Венерин цветок, то ли из вредности, то ли уловив ход его мыслей, со всей мочи вцепился в пинцет. «Ну, значит, больше не получишь, неблагодарная», — думал Малфой, с трудом вытаскивая щипчики из острых клыков растения.
К счастью, пары в пятницу были укороченными — профессор Лонгботтом в этот день был ответственным за патрулирование коридоров в комендантский час, о чём он и заявил во всеуслышание перед концом урока. Вот здесь и грянул гром.
Скорпиус услышал, как Альбус Поттер довольно громко, но вроде бы, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:
— Неудачный вечер для Слизерина. У профессора Лонгботтома свои отношения со змеями, мало ли что может выйти, если кто-то решит прогуляться…
Мерлин свидетель, Скорпиус не хотел с ним драться, только слегка подкорректировать представление Поттера о жизни. Он собрал учебники и, проходя мимо Альбуса, бросил:
— Кажется, твой папа неплохо владел змеиным наречием? Если тебе что-то от этого перепало в наследство, то лучше о себе побеспокойся, змеёныш.
Поттер задохнулся от возмущения. Сестра пыталась оттащить его, но он только отмахнулся и метнул в Скорпиуса заклинание Онемения. Тот поставил щит, даже не задумавшись. Заклинание вернулось хозяину, а Малфой со словами «это тебе для языковой практики» — навёл на Альбуса палочку:
— Серпенсортиа!
— Пять очков Хаффлпаффу за то, что не только читали учебник, но и добрались до дополнительной литературы, — удовлетворённо кивнула Лавгуд. — Но, Клейн, это упрощённая трактовка. Похожие Патронусы у людей, которые схожи по характеру. А это широкое понятие, например, они могут всего лишь учиться на одном факультете. У Гриффиндора Патронусы чаще в виде крупных зверей, Рейвенкло — птиц, Хаффлпаффа — мелких норных зверьков, а у Слизерина — магических животных, часто с рептильной составляющей, например, драконов, гиппогрифов, мантикор…
— А фестралов? — неожиданно вмешался Коллинз.
Профессор Лавгуд неодобрительно покосилась на него, но всё-таки ответила:
— Технически — нет. Это невозможно. Почему — это другой вопрос, я не могу рассказать в двух словах, так как это затрагивает темы уровня ЖАБА. Но если хотите, можете подготовить индивидуальный доклад, пропуск в Запретную Секцию я Вам выпишу. Остальным придётся спросить Вас или поверить мне на слово. Итак, — продолжила она, повысив голос, — возвращаясь к вопросу мисс Клейн. Люди с похожими характерами иногда друг друга даже ненавидят. Ещё бывает, что тот, кто влюбляется первым, меняет своего Патронуса. Но, согласитесь, это ещё не гарантирует взаимности.
Мирта разочарованно вздохнула и принялась тренироваться вновь. А Роза постаралась сосредоточиться. Как ни странно, её мысли вновь возвратились к Скорпиусу. К их единственному уроку танцев, когда он казался весёлым и искренним, без хитрого прищура, вечных двойных смыслов и равнодушного исследовательского любопытства. Это было счастье…
— Экспекто Патронум! — по телу снизу вверх прошла волна тепла, переливаясь в правую руку. Из палочки брызнула струя серебряного света, сгущаясь в фигуру телесного Патронуса. Ворон. Роза, запрокинув голову, наблюдала, как он летает под потолком, подсвеченным серебряными вспышками из палочек других учеников.
Мирта тоже справилась со своими чувствами — перед ней раскрывал сияющий хвост павлин, занимая своё место рядом с воробьями, туканами, колибри, лебедем, соколом… и белкой, енотом, горностаем, выдрой, кроликом, ежом… — со стороны Хаффлпаффа.
— Вот, можете, когда захотите, — благосклонно кивнула головой Луна. — Клейн, Вы, судя по всему, в душе немного рейвенкло… Уизли, гербовая птица факультета — это к тому, что Вы хотите быть старостой? А вот это… — Лавгуд протянула руку, и на запястье ей уселся серебристый феникс. — Чьё это великолепие? Коллинз, это ведь Ваш Патронус?
— Да, профессор.
— Когда будете готовиться к докладу, посмотрите-ка случаи появления Патронуса-феникса. Думаю, это Вас вдохновит.
С возвращения Скорпиуса в Хогвартс прошла почти неделя. Издёрганный собственными попытками найти Розу, в пятницу вечером он сидел на травологии. Тихое хихиканье двойняшек-Поттеров его раздражало, оптимизм Лонгботтома, показывавшего, как правильно кормить хищный венерин цветок, раздражал ещё больше. Но Скорпиус методично резал мясо на маленькие кусочки и аккуратно, чтобы ни одна капля крови не попала на манжет, брал их пинцетом и кормил прожорливое растение. Он находил в этом определённое удовольствие. «Вот придёт апрель, — мстительно думал он, — и мы выкопаем тебя с корешком, и распустим на эликсиры, зубастая ты гадина». Венерин цветок, то ли из вредности, то ли уловив ход его мыслей, со всей мочи вцепился в пинцет. «Ну, значит, больше не получишь, неблагодарная», — думал Малфой, с трудом вытаскивая щипчики из острых клыков растения.
К счастью, пары в пятницу были укороченными — профессор Лонгботтом в этот день был ответственным за патрулирование коридоров в комендантский час, о чём он и заявил во всеуслышание перед концом урока. Вот здесь и грянул гром.
Скорпиус услышал, как Альбус Поттер довольно громко, но вроде бы, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:
— Неудачный вечер для Слизерина. У профессора Лонгботтома свои отношения со змеями, мало ли что может выйти, если кто-то решит прогуляться…
Мерлин свидетель, Скорпиус не хотел с ним драться, только слегка подкорректировать представление Поттера о жизни. Он собрал учебники и, проходя мимо Альбуса, бросил:
— Кажется, твой папа неплохо владел змеиным наречием? Если тебе что-то от этого перепало в наследство, то лучше о себе побеспокойся, змеёныш.
Поттер задохнулся от возмущения. Сестра пыталась оттащить его, но он только отмахнулся и метнул в Скорпиуса заклинание Онемения. Тот поставил щит, даже не задумавшись. Заклинание вернулось хозяину, а Малфой со словами «это тебе для языковой практики» — навёл на Альбуса палочку:
— Серпенсортиа!
Страница 18 из 106
