Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19637
— Скорпиус, сейчас Вы очень довольны собой и кажетесь себе неуязвимым. Но помните, что есть одна вещь, противоядием от которой может быть только Ваш собственный разум, — из голоса ректора исчезла издёвка, и он посмотрел на Малфоя почти с сочувствием. — Когда зелье заставляет верить, что Ваша мечта стала правдой.
Скорпиус Малфой только молча кивнул: в этой фразе было что-то печальное и зловещее, заставляющее думать о вещах, о которых он подозревал только смутно.
Всё ещё обдумывая слова зельевара, он шёл по коридору, когда навстречу ему попалась Лили Поттер. Малфой терпел Джеймса, Хьюго и даже Альбуса, потому что они были родственниками Розы. Но девчонка Поттер его раздражала. Она казалась ему цветастой бабочкой-махаоном, в ней всё было «слишком». Лили слишком много смеялась, слишком громко разговаривала, слишком сильно крутила бёдрами при ходьбе. Она считала себя безумно привлекательной и остроумной, и, надо сказать, немало людей было с ней в этом согласно. Даже слизеринцы иногда поддавались её обаянию, на Гриффиндоре она была звездой, а Хаффлпафф буквально ел у неё с рук. Скорпиус понимал это с трудом. С его точки зрения, Лили была похожа на навязчиво яркое лето, когда на дорогах лежит пыль, слепит солнце, а удушающий зной не оставляет даже в тени. В руках она несла огромную корзину, наполненную лилиями. Поравнявшись со Скорпиусом, Лили замедлила шаг, чиркнула юбкой по полу, сощурила мшисто-зелёные глаза и произнесла своим нарочито бодрым, оптимистичным тоном:
— Привет, Малфой! А я иду украшать Главный Зал к приезду гостей. Не хочешь со мной?
Последнюю фразу гриффиндорка сказала с многозначительным придыханием. «Неужели она тоже?» — с недоумением подумал Скорпиус. Лили уже была готова вручить ему корзину с удушливо пахнущими цветами.«Как же правы бывают маглы, использующие лилии, только чтобы украшать церкви к свадьбе и похоронам», — подумал Скорпиус и отшатнулся. Тонкие крылья его носа едва заметно, брезгливо изогнулись.
— Благодарю, мисс Поттер. Но я не люблю лилии. У меня на них аллергия, — произнёс он и, щёлкнув каблуками сапог и отрывисто кивнув в знак прощания, свернул в противоположный коридор. Лили в полнейшем недоумении сжала ручку корзины и посмотрела на цветы: «Не любить лилии? Они же такие красивые!»
Из Дурмстранга ни Стелла, ни её отец, профессор Ковальски, не приехали. Зато совершенно неожиданно появился брат Локи Нэша, о котором вроде бы и было что-то известно раньше, но никто не помнил, что именно. Они не были близнецами, — просто двойняшками, и сходство только подчёркивало различия. Такой же медноволосый, как брат, Фрейр Нэш был безусловным красавцем: спортивная, типично-дурмстрангская фигура и удлинённые, «волчьего» разреза, ярко-голубые глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами. Женская часть Хогвартса поняла, что все прежние манипуляции были только подготовкой к ЭТОМУ. А он, словно чтобы подогреть интерес ещё больше, с царским, холодным равнодушием взирал на кокетничающих британок, только изредка кидая многозначительные взгляды и намёки.
Скорпиус скорее с облегчением, нежели с завистью, воспринял ослабление внимания к своей персоне. Поэтому долго ничего не замечал. Конечно, его немного встревожило, как изменился с приездом Фрейра Локи: братья всё время проводили вместе, а Скорпиус всё чаще ловил на себе странные взгляды Локи, то испуганно-затравленные, то, наоборот, нахально-развязные. Впрочем, братья, судя по всему, давно не общались. С самого рождения, насколько было известно Малфою. Стоит ли удивляться, что сейчас они пытаются наверстать упущенное?
Когда он впервые прислушался к разговорам Фрейра?
Скорее всего, в один из вечеров в слизеринской гостиной, когда вошедший Скорпиус застал младшекурсников сидящими в кружок вокруг дурмстангского гостя и слушающими его рассказы… о Непростительных заклятиях и Пожирателях Смерти. Глаза слушателей горели неподдельным интересом: Фрейр был прекрасным оратором, его голос гремел и переливался под зелёными сводами. Кивнув ради приличия, Скорпиус молча поднялся в комнату старосты.
— Аксис, позови, пожалуйста, Елену, и выведите Фрейра.
Аксис, меланхоличный, как задремавшая гадюка, парень (занявший, впрочем, третье место в чемпионате по дуэлям на палочках среди юниоров), только переспросил:
— Проповедует, что ли?
— Так он делает это не в первый раз? — брови Малфоя сошлись на переносице.
— Мы его гоняем. Но так, чтобы не особо замечали. Всё-таки он — гость. Что подумают о нашем слизеринском радушии? Другие дурмстрангцы проблем не доставляют, так что можно и потерпеть чуть-чуть.
Скорпиус Малфой только молча кивнул: в этой фразе было что-то печальное и зловещее, заставляющее думать о вещах, о которых он подозревал только смутно.
Всё ещё обдумывая слова зельевара, он шёл по коридору, когда навстречу ему попалась Лили Поттер. Малфой терпел Джеймса, Хьюго и даже Альбуса, потому что они были родственниками Розы. Но девчонка Поттер его раздражала. Она казалась ему цветастой бабочкой-махаоном, в ней всё было «слишком». Лили слишком много смеялась, слишком громко разговаривала, слишком сильно крутила бёдрами при ходьбе. Она считала себя безумно привлекательной и остроумной, и, надо сказать, немало людей было с ней в этом согласно. Даже слизеринцы иногда поддавались её обаянию, на Гриффиндоре она была звездой, а Хаффлпафф буквально ел у неё с рук. Скорпиус понимал это с трудом. С его точки зрения, Лили была похожа на навязчиво яркое лето, когда на дорогах лежит пыль, слепит солнце, а удушающий зной не оставляет даже в тени. В руках она несла огромную корзину, наполненную лилиями. Поравнявшись со Скорпиусом, Лили замедлила шаг, чиркнула юбкой по полу, сощурила мшисто-зелёные глаза и произнесла своим нарочито бодрым, оптимистичным тоном:
— Привет, Малфой! А я иду украшать Главный Зал к приезду гостей. Не хочешь со мной?
Последнюю фразу гриффиндорка сказала с многозначительным придыханием. «Неужели она тоже?» — с недоумением подумал Скорпиус. Лили уже была готова вручить ему корзину с удушливо пахнущими цветами.«Как же правы бывают маглы, использующие лилии, только чтобы украшать церкви к свадьбе и похоронам», — подумал Скорпиус и отшатнулся. Тонкие крылья его носа едва заметно, брезгливо изогнулись.
— Благодарю, мисс Поттер. Но я не люблю лилии. У меня на них аллергия, — произнёс он и, щёлкнув каблуками сапог и отрывисто кивнув в знак прощания, свернул в противоположный коридор. Лили в полнейшем недоумении сжала ручку корзины и посмотрела на цветы: «Не любить лилии? Они же такие красивые!»
Глава №7: Голос Крови
Наконец, в Хогвартс прибыли гости. Мари-Виктуар Уизли, работавшая переводчицей-синхронисткой в отделе внешних связей Министерства, ненадолго вернулась в школу, чтобы водить экскурсии щебечущих шармбаттонок, среди которых смущённо топтались целых три мальчика, и показывать им «достижения Магической Британии».Из Дурмстранга ни Стелла, ни её отец, профессор Ковальски, не приехали. Зато совершенно неожиданно появился брат Локи Нэша, о котором вроде бы и было что-то известно раньше, но никто не помнил, что именно. Они не были близнецами, — просто двойняшками, и сходство только подчёркивало различия. Такой же медноволосый, как брат, Фрейр Нэш был безусловным красавцем: спортивная, типично-дурмстрангская фигура и удлинённые, «волчьего» разреза, ярко-голубые глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами. Женская часть Хогвартса поняла, что все прежние манипуляции были только подготовкой к ЭТОМУ. А он, словно чтобы подогреть интерес ещё больше, с царским, холодным равнодушием взирал на кокетничающих британок, только изредка кидая многозначительные взгляды и намёки.
Скорпиус скорее с облегчением, нежели с завистью, воспринял ослабление внимания к своей персоне. Поэтому долго ничего не замечал. Конечно, его немного встревожило, как изменился с приездом Фрейра Локи: братья всё время проводили вместе, а Скорпиус всё чаще ловил на себе странные взгляды Локи, то испуганно-затравленные, то, наоборот, нахально-развязные. Впрочем, братья, судя по всему, давно не общались. С самого рождения, насколько было известно Малфою. Стоит ли удивляться, что сейчас они пытаются наверстать упущенное?
Когда он впервые прислушался к разговорам Фрейра?
Скорее всего, в один из вечеров в слизеринской гостиной, когда вошедший Скорпиус застал младшекурсников сидящими в кружок вокруг дурмстангского гостя и слушающими его рассказы… о Непростительных заклятиях и Пожирателях Смерти. Глаза слушателей горели неподдельным интересом: Фрейр был прекрасным оратором, его голос гремел и переливался под зелёными сводами. Кивнув ради приличия, Скорпиус молча поднялся в комнату старосты.
— Аксис, позови, пожалуйста, Елену, и выведите Фрейра.
Аксис, меланхоличный, как задремавшая гадюка, парень (занявший, впрочем, третье место в чемпионате по дуэлям на палочках среди юниоров), только переспросил:
— Проповедует, что ли?
— Так он делает это не в первый раз? — брови Малфоя сошлись на переносице.
— Мы его гоняем. Но так, чтобы не особо замечали. Всё-таки он — гость. Что подумают о нашем слизеринском радушии? Другие дурмстрангцы проблем не доставляют, так что можно и потерпеть чуть-чуть.
Страница 26 из 106
