Время толерантности

Аксис, всё так же не спеша, приколол к мантии значок старосты и постучал в стенку, смежную со спальнями девочек, какой-то особый ритм.

— А тебя не особо волнует, что он, во-первых, постоянно натравливает нас на другие факультеты, во-вторых, рассказывает младшим о Запрещённых заклятиях, а в-третьих, подтверждает всё худшее из репутации Дурмстранга, которую приезд гостей должен был, наоборот, улучшить? Пока он здесь, именно Слизерин несёт за него ответственность, — Малфой говорил спокойно, но в его интонации явно читалось осуждение.

Аксис приподнял брови.

— Ну, так останови его сам.

— Я не староста. Пока, — ехидно усмехнулся Скорпиус. — Так что иди, делай свою работу.

Из гостиной послышались крики. Мальчики сбежали вниз по лестнице. Но когда зашли в зал, там уже было тихо. Елена, маленькая, ростом с третьекурсников, хрупкая девушка, собирала повисшие в воздухе палочки. Студенты походили на скульптурную группу «Онемение плюс Окаменей после применения Экспеллиамуса». «Интересно, что такого они успели натворить, что всё это понадобилось?» — подумал Малфой. Елена, словно прочитав его мысли, пояснила:

— Учить второкурсников Империусу, к тому же в гостиной факультета, — это уже за пределами гостеприимства.

Однако даже тогда Фрейр остался со слизеринцами. Скорпиус не вступал в игру «приручи Дурмстранг», предоставив это законным старостам. Те в свою очередь, решив, что Фрейр всё равно скоро уедет, ограничились воспитательной беседой. И вот настал вечер, когда Скорпиус подслушал разговор в спальне братьев Нэш, за которыми (просто так, на всякий случай), следил с того самого вечера. Обычная бессюжетная болтовня, вращавшаяся вокруг того, кого пригласить на бал. Малфой уже решил закончить с этим и лечь спать, когда вдруг…

«… девчонка Поттеров»…

«… сама на меня вешается. Такой шанс»…

«… бал — самое удобное время. Почти никакой охраны и патрулей в коридорах»…

Издевательский, шелестящий голос Фрейра Нэша оставлял мало простора для фантазии. Сердце у Скорпиуса ёкнуло. Вертихвостка Лили. Дочь Поттера. Одуревшая от вседозволенности, купающаяся в восхищении. Глупый мотылёк-махаон. Идиотка, какая же она идиотка… Не придумала ничего лучше. Этот дурмстрангец пришёл, чтобы расшатать и разрушить всё, что ещё осталось у Слизерина. Такой провокации им никто не простит, а разбираться, что всё устроил чужак, не станут. Если с ней что-то случится, это будет конец.

Скорпиус выступил из тени. Фрейр замолчал, но не шелохнулся.

— Не спится? — голубые глаза дурмстрангца смотрели равнодушно, почти дружелюбно. Как у сытого волкодава.

— Нет. В шпионаже тренируюсь, — Скорпиус стоял, держа руки в карманах. Простой жест, помогающий не снимать руку с палочки.

— Есть успехи? — Фрейр явно забавлялся.

— Не трогай Гриффиндор. Особенно Поттеров и Уизли, — голос Скорпиуса был тихим и ровным. Он не собирался дать себя спровоцировать без достаточной на то причины.

Фрейр расхохотался:

— Какая прелесть! На тебе опробовали бракованное зелье, Малфой?

«Лучше бы ты сам выпил чьего-нибудь зелья, — подумал Скорпиус, — сидел бы сейчас в углу и сочинял стихи». Тонкие губы Малфоя сжались в презрительную ухмылку.

— Ты не живёшь здесь, Нэш. Ты только гость. Вот и веди себя прилично. Не трогай Поттеров, не добавляй всем проблем. Обидеть их дочь — это открытое объявление войны. Нам не нужна война.

— Да что ты говоришь, — Фрейр одним прыжком очутился на ногах. Между ними было не более трёх метров. — А с чего ты думаешь, что я хочу её обидеть? Может у меня самые светлые побуждения? Ты умеешь читать мысли?

«Какие здесь могут быть мысли, — думал Малфой, глядя в холодные, полные издёвки глаза Фрейра. — И так всё понятно. Жаль, что не умею, а впрочем… об этом никто не знает». Скорпиус улыбнулся хищной улыбкой и сделал шаг вперёд.

— А если да, что тогда? Мой отец владеет легилименцией, как ты, наверное, знаешь. Почему бы ему не научить меня? Я способный.

Он сделал ещё шаг. Фрейр невольно отступил. Они медленно закружились по комнате.

— Ах да, последний отпрыск Пожирателей Смерти, — Фрейр истерически расхохотался. — Так что же ты защищаешь эту девчонку? Бережёшь для себя? Боишься, что кто-то украдёт твою славу?

— Я не собираюсь никого убивать. Или издеваться любым другим способом. Тем более я не буду снова начинать вражду с Гриффиндором. Слизерину это не выгодно, — Скорпиус равнодушно пожал плечами.

— Какие мы дипломаты и миротворцы! Локи сказал мне, что твой патронус — лошадь смерти… Признайся, что тебе это нравится: убивать, мучить. Эта белоглазая кляча не может просто так стать тотемом. Так что не играй в хорошего мальчика, Малфой. Ты один из нас, — Фрейр продолжал ускользать от наступающего на него Скорпиуса.

«Лавгуд была права. Этот… дурмстрангец считает, что я — подлинный Пожиратель Смерти. И всё из-за боггарта и лошади из книжки. Как же вы все мне надоели»…

— Мой Патронус? — презрительно усмехнулся Малфой. — Экспекто Патронум!

Из палочки вырвалось сияние, и над головой Фрейра сделал круг огромный серебристый ворон.