Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19646
А вообще-то Скорпиус хотел, как лучше. Роза улыбнулась. Скорпиус… Надо ещё подписать ему книгу и завернуть её как следует. Роза придирчиво осмотрела свою покупку: старинное издание начала прошлого века, хорошо сохранившееся. На титуле серебром по чёрному значится: «Оттенки магии: пять стихий, семь эмоций, девять настроений». Внутри каждая глава напечатана на страницах цвета своей эмоции. Роза открыла титульную страницу и вывела своим крупным размашистым почерком: «Здесь нужен тонкий подход, я бы сказала, алхимический. Со всеми эмоциями из первых трёх глав. Роза». После чего упаковала книгу в бумагу «самого красивого из всех зелёных оттенков», как недавно сказал Скорпиус. Лавровый зелёный, «лорель».
Это он посоветовал ей, какого цвета заказать мантию. Сказал: «Жаль, что не для тебя». Роза только улыбнулась: «Не будь строг с Лили. Она хорошая девочка и заслуживает самого лучшего. А я всё равно не люблю зелёный». Скорпиус нахмурился. Опять она сказала лишнее. Но что делать, если Роза — настоящая Уизли, способная дружить со слизеринцем и защищать слизеринцев, но неспособная примириться со Слизерином в целом, с тем самым, который из Истории Хогвартса, с серебряной змеёй на зелёном знамени? Усмехнувшись, Роза добавила серебристый шнур с застёжкой в виде скорпиона. Вот так, теперь осталось только подождать неделю. День рождения у Скорпиуса на следующий день после Святочного Бала.
В день Бала Скорпиус Малфой проснулся с предчувствием чего-то хорошего. «Возможно, я просто наконец-то выспался», — ехидно подумал он. Занятий в этот день не было: преподаватели понимали, что головы студентов заняты другим, — поэтому он решил для начала навестить Розу. «Что первично, человек или его талант?», — спросил бронзовый молоток на входе в гостиную.
— «Души полёт, руки изгиб,»
Блеск глаз и щёк румянец.
Но кто сумеет разделить
Танцовщицу и танец?«— не задумываясь ответил Скорпиус. Это было его любимое стихотворение, но он уже давно его не вспоминал.»
— Красиво, — проклёкотал орлиный клюв над молотком, и дверь отворилась.
В гостиной Рейвенкло было светло и пусто. Только посреди комнаты на пуфике сидела Роза, вся поза которой выражала крайнюю степень отчаяния, а рядом с ней стояла Луна Лавгуд с палочкой. Роза казалась ещё более взъерошенной, чем обычно. Обе находились спиной к выходу, и не заметили прихода Скорпиуса. Луна решительно подняла палочку.
— Так, это последнее средство. В противном случае, мы побреем тебе голову и наденем парик. Я думаю, он окажется послушнее, — сказано это было совершенно будничным тоном.
Шутит мисс Лавгуд или нет, Скорпиусу понять не довелось. Под воздействием её палочки волосы Розы разделились на мелкие пряди-пружинки, и стали стремительно переплетаться на манер кружева, укладываясь при этом не то в пучок, не то в корону. Собственно, это и было кружево, только сплетённое из жёстких бронзово-коричневых локонов. Минут через пять священнодейство закончилось, и Луна удовлетворённо вздохнула:
— Я же говорила, что механическое натяжение надёжнее всякой магии. Кожу головы не стягивает?
Роза медленно и с удовольствием ощупала голову.
— Знаешь, маглы бы сказали: «Ты — волшебница!». А я даже не знаю, что сказать! Они потом распустятся?
— Распускать — не укладывать, — пожала плечами профессор. — Скажешь заклинание, которое применяется для разделения предметов. Малфой, можете прекратить вжиматься в портьеру, я Вас вижу. Хотите спрятаться — прочитайте учебник для седьмого курса, там есть пара заклинаний исчезновения. Правда, они настолько эффективные, что их сложно найти.
Она даже не повернула головы, но Скорпиус не удивился. Он подошёл поближе и посмотрел на подругу. Возможно, Луна Лавгуд была сумасшедшей, но она была настоящей художницей. То, что было на голове у Розы, могло называться только произведением искусства. Никакая самая искусная резьба не сравнилась бы с этим рисунком из переплетённых прядей. Оставив попытки адекватно выразить своё восхищение, Скорпиус просто сказал:
— Тебе идёт. Можно? — он робко поднёс руку и осторожно-осторожно дотронулся до её волос. На ощупь — проволочная сетка, как силки для редкой птицы. Удивительное ощущение. Скорпиус едва удержался от желания пробормотать «Релашио» и выпустить эту птицу наружу. — Невероятно, профессор Лавгуд. Просто невероятно.
— Спасибо, Малфой, — волшебница коротко кивнула и оглядела свою работу. — Надо её сфотографировать, а то я сама не знаю, как мне это удалось… Слушайте, Вы ведь уже в парадной мантии? Давайте, я сфотографирую вас вдвоём — начнём галерею праздничных снимков.
Луна Лавгуд уже потянулась за колдографом. Малфой нерешительно посмотрел на Розу, но та даже специально подвинулась, чтобы он сел на пуфик рядом с ней. Они улыбнулись в камеру. Вспышка. Снято.
Это он посоветовал ей, какого цвета заказать мантию. Сказал: «Жаль, что не для тебя». Роза только улыбнулась: «Не будь строг с Лили. Она хорошая девочка и заслуживает самого лучшего. А я всё равно не люблю зелёный». Скорпиус нахмурился. Опять она сказала лишнее. Но что делать, если Роза — настоящая Уизли, способная дружить со слизеринцем и защищать слизеринцев, но неспособная примириться со Слизерином в целом, с тем самым, который из Истории Хогвартса, с серебряной змеёй на зелёном знамени? Усмехнувшись, Роза добавила серебристый шнур с застёжкой в виде скорпиона. Вот так, теперь осталось только подождать неделю. День рождения у Скорпиуса на следующий день после Святочного Бала.
В день Бала Скорпиус Малфой проснулся с предчувствием чего-то хорошего. «Возможно, я просто наконец-то выспался», — ехидно подумал он. Занятий в этот день не было: преподаватели понимали, что головы студентов заняты другим, — поэтому он решил для начала навестить Розу. «Что первично, человек или его талант?», — спросил бронзовый молоток на входе в гостиную.
— «Души полёт, руки изгиб,»
Блеск глаз и щёк румянец.
Но кто сумеет разделить
Танцовщицу и танец?«— не задумываясь ответил Скорпиус. Это было его любимое стихотворение, но он уже давно его не вспоминал.»
— Красиво, — проклёкотал орлиный клюв над молотком, и дверь отворилась.
В гостиной Рейвенкло было светло и пусто. Только посреди комнаты на пуфике сидела Роза, вся поза которой выражала крайнюю степень отчаяния, а рядом с ней стояла Луна Лавгуд с палочкой. Роза казалась ещё более взъерошенной, чем обычно. Обе находились спиной к выходу, и не заметили прихода Скорпиуса. Луна решительно подняла палочку.
— Так, это последнее средство. В противном случае, мы побреем тебе голову и наденем парик. Я думаю, он окажется послушнее, — сказано это было совершенно будничным тоном.
Шутит мисс Лавгуд или нет, Скорпиусу понять не довелось. Под воздействием её палочки волосы Розы разделились на мелкие пряди-пружинки, и стали стремительно переплетаться на манер кружева, укладываясь при этом не то в пучок, не то в корону. Собственно, это и было кружево, только сплетённое из жёстких бронзово-коричневых локонов. Минут через пять священнодейство закончилось, и Луна удовлетворённо вздохнула:
— Я же говорила, что механическое натяжение надёжнее всякой магии. Кожу головы не стягивает?
Роза медленно и с удовольствием ощупала голову.
— Знаешь, маглы бы сказали: «Ты — волшебница!». А я даже не знаю, что сказать! Они потом распустятся?
— Распускать — не укладывать, — пожала плечами профессор. — Скажешь заклинание, которое применяется для разделения предметов. Малфой, можете прекратить вжиматься в портьеру, я Вас вижу. Хотите спрятаться — прочитайте учебник для седьмого курса, там есть пара заклинаний исчезновения. Правда, они настолько эффективные, что их сложно найти.
Она даже не повернула головы, но Скорпиус не удивился. Он подошёл поближе и посмотрел на подругу. Возможно, Луна Лавгуд была сумасшедшей, но она была настоящей художницей. То, что было на голове у Розы, могло называться только произведением искусства. Никакая самая искусная резьба не сравнилась бы с этим рисунком из переплетённых прядей. Оставив попытки адекватно выразить своё восхищение, Скорпиус просто сказал:
— Тебе идёт. Можно? — он робко поднёс руку и осторожно-осторожно дотронулся до её волос. На ощупь — проволочная сетка, как силки для редкой птицы. Удивительное ощущение. Скорпиус едва удержался от желания пробормотать «Релашио» и выпустить эту птицу наружу. — Невероятно, профессор Лавгуд. Просто невероятно.
— Спасибо, Малфой, — волшебница коротко кивнула и оглядела свою работу. — Надо её сфотографировать, а то я сама не знаю, как мне это удалось… Слушайте, Вы ведь уже в парадной мантии? Давайте, я сфотографирую вас вдвоём — начнём галерею праздничных снимков.
Луна Лавгуд уже потянулась за колдографом. Малфой нерешительно посмотрел на Розу, но та даже специально подвинулась, чтобы он сел на пуфик рядом с ней. Они улыбнулись в камеру. Вспышка. Снято.
Страница 31 из 106
