Время толерантности

— Пойдём отсюда, — Скорпиус крепко схватил её под локоть и потащил окружной дорогой через сад. На тёмной дорожке почти под Главным Залом они остановились. Он выпустил свою «добычу» и посмотрел на неё. Лили вовсе не выглядела испуганной, скорее удивлённой. Малфой едва сдержался, чтобы не метнуть в неё какое-нибудь заклятие: девушка, похоже, даже не догадывалась, от чего была на волоске единорога.

— Никогда. Слышишь меня? Никогда не приближайся к этому человеку. Он — опасен, прежде всего, для тебя и для других из ваших. Поклянись мне, что до его отъезда ты больше и слова ему не скажешь!

Реакция Лили была весьма странной. Она распахнула свои зелёные глаза и томным, тяжёлым, как патока, голосом произнесла:

— Так значит, ты меня спас?

— Да. Это неважно, главное, не приближайся к нему больше, поняла? — Малфой пытался найти хоть какое-то понимание сложившейся ситуации на её лице. Великий Мерлин, как же его раздражала эта девица. Этот взгляд продирал до костей и заставлял его зябко ёжиться, хищный, тяжёлый, отчаянный. Как у вампира. Нет, как у дементора, готового высосать душу без остатка.

— Хорошо, я поняла, — сказала Лили и сделала шаг вперёд, чиркнув подолом мантии о камни. В ноздри Малфою ударил странный аромат. Влажная листва, папоротник, ветер с Запретного леса… Что это? Это должна быть не она, не она… Пытаясь сбросить с себя наваждение, он закрыл глаза и потряс головой. Но в тот момент, когда его веки опустились, запах набросился на него с удвоенной силой. Самый приятный в мире, единственный, который ему нужен.

Почти не осознавая, что он делает, Скорпиус подался вперёд, притянул её к себе и поцеловал. Девушку, пахнувшую ночным ветром. Его рука провела по волосам. Мягкие локоны, сколотые в небрежный пучок… Где же жёсткая проволочная паутинка, клетка для птицы, которую хочется открыть? Рука нащупала в волосах какое-то украшение. Пальцы Скорпиуса сомкнулись на нём. Он продолжал целовать её губы, казавшиеся слишком мягкими и тёплыми, когда сквозь аромат ночного леса пробилась фальшивая нотка, тошнотворный, могильный запах. Скорпиус рывком отстранился и открыл глаза. Лили Поттер.

— Нет! — наверное, на его лице отразился ужас или даже отвращение, потому что Лили отпрянула и закрылась рукой, как от удара.

— Но почему? Почему? — её отчаянный крик резал уши. По щекам зеленоглазой ведьмы текли слёзы.

Скорпиус посмотрел на свою руку. В ней был зажат цветок.

— Потому что я ненавижу лилии, — он разжал пальцы. Бутон в его ладони медленно покоробился, сморщился, почернел и превратился в пыль. Скорпиус стряхнул пепел ей под ноги, повернулся и зашагал прочь.

— Что я сделала не так? Что ещё тебе нужно? Я же почти чистокровная волшебница! — крикнула она ему вслед.

Скорпиусу показалось, что его ударили в солнечное сплетение. В глазах потемнело. Его всегда учили быть бережным с женщинами. Безупречно вежливым. Что бы ни происходило. Но для существа позади него имени не было. Он резко развернулся и медленно, с горькой улыбкой произнёс слова, которых бы не понял ни один из его предков:

— У твоей бабки, Лили Эванс, кровь и то была чище твоей. О чём ты думала, когда травила меня Амортенцией?

Роза забеспокоилась. Скорпиус должен был уйти на минуту и тут же вернуться. Она заглянула за водопад — его не было. Тогда она спустилась в сад. Всего один кадр. Замедленная съёмка неизбежного. Скорпиус и кузина Лили.

Она сидела прямо на полу в одной из галерей. Из мантии возле подола был выдран клок. Роза смотрела на эту прореху и ничего не чувствовала. Совсем ничего. Как будто её заморозили. А может — выпотрошили, она не знает точно. И в самом центре этого льда горел огонь, и плескалась кислота. «В конце концов, я всегда говорила, что мы просто друзья. Какая идиотская мысль. А я ещё подшучивала над ним, и над этими девочками, которые его добивались. Глупо. Мне казалось, что четырнадцать — это слишком мало. Я не вынесу, если»….

— Уизли? Какая славная встреча, — хриплый и одновременно высокий голос Локи Нэша гулко отдавался в пустой галерее. — И что же мы тут делаем после отбоя?

— Уйди Нэш, целее будешь, — процедила Роза, меньше всего склонная разговаривать.

— Неужели ты думаешь, что я буду драться с девчонкой?

Роза почувствовала, что в ней закипает ярость. Вся бессильная злоба, вся ненависть к слизеринскому коварству и двуличию обрела очертания похожего на лису или хорька Нэша.

— Ах, даже так! — она агрессивно ухмыльнулась и рывком встала с пола. — Знаешь почему? Да ты минуты против меня не продержишься, сквиб слизеринский!

Нэш рассвирепел и вытащил палочку. Они сыпали друг в друга заклятия то неслышно, то в голос. С палочек срывались искры и молнии, эхо металось, отражаясь от стен. Нэш уже дважды пропустил пущенные Розой заклинания, но сдаваться пока не собирался, а она с отчаянной решимостью молотила его всем, что выучила за четыре года.