Время толерантности

Астория, маленькая, изящная, большеглазая с королевской осанкой и безупречными манерами, казалась ему идеалом. Она могла снова сделать его жизнь правильной. Чистой. Глядя на её безупречный профиль и хрупкие запястья, он словно погружался в прохладную ключевую воду, смывая кровь и пепел. Так почему не она? Когда он окончательно порвал с Пэнси, та кидала в него заклинания, а когда он отобрал у неё палочку, — книги, чернильницу, цветочный горшок и даже туфлю. Кричала, что проклянёт его навеки. Это было какое-то безумие. А потом, в тот же день, он пришёл в гости к Гринграссам, пил чай с Асторией и её сестрой Дафной. Младшая Гринграсс казалась такой понимающей, спокойной, разумной. Она никогда даже не повышала голос, и Драко слушал тишину с удовольствием, с которым путник пьёт из ручья.

Он впервые поцеловался с ней только на свадьбе. Он был старше, а значит всегда и во всём понимал больше. А она не возражала. Никогда. Драко льстило, что Астория любит его больше, чем он её, и поэтому старается во всём подстроиться. Тогда чего же он ждал? Драко не знает. Наверное, чтобы жена стала ему оплотом, «второй половиной», чтобы отобрала его у родительской семьи, а не стала «названной дочкой» Люциуса и Нарциссы. Чтобы её спокойствие не казалось равнодушием, а в грустных глазах орехового цвета хотя бы иногда загорался огонь. Но всё-таки ему нравилось играть в главу семьи и защитника юной и трогательной супруги. Пока у них не родился сын.

Скорпиус. Имя, выбранное Нарциссой, — ещё одно созвездие из рода Блэков. Глядя на наследника, лежащего на руках у жены, Драко с ужасом понял, что не знает, как воспитываются дети. Астория выплёскивала на него всю свою болезненную нежность, а когда он чуть-чуть подрос начала делиться с ним своими переживаниями, водить к подругам. Был бы он просто «маменькиным сынком», Драко бы и слова не сказал: его и самого опекала мать, но именно что опекала. Астория же нагружала мальчика своими проблемами и делала из него «подружку». Но, предоставленный сам себе, Скорпиус становился совсем другим. Часами лазил где-то по территории поместья, приходя только под вечер в синяках и ссадинах. Он никогда не говорил, где был, и только аномально высокий аппетит давал понять, как много энергии он тратил на этих прогулках. Самое большее, что от него удавалось добиться: «Исследовал». У самого Драко была масса дел, и он физически не мог чаще бывать с сыном, пока тот был мал, а от одной мысли, что Скорпиус попадёт в какую-то неприятность, ему становилось дурно.

И вот тогда, раздражённый его молчанием, он совершил большую глупость. Драко решил применить к мальчику легилименцию. Ничего плохого он делать не собирался, просто узнать, что же всё-таки происходит. Ведь Драко прекрасно помнил, в какие передряги он сам умудрялся влезать в его возрасте. Ему не хотелось, чтобы сыну угрожало что-то подобное, а традиционному «всё в порядке» Астории он не доверял: она не смогла бы опознать опасность, даже столкнувшись с ней нос к носу. Скорпиус терпел копание в своих мыслях два года. Однако давать отчёт в своих поступках перестал совсем.«Если хочешь, можешь всё узнать сам», — сказал он как-то раз, и Драко понял, что уметь входить в мысли других это одно, а делать это незаметно — совершенно другое.

Как-то Скорпиус гостил у Люциуса и Нарциссы, а когда Драко пришёл его забрать, отец подозвал его и спросил:

— Что творится у вас в семье, Драко?

— Всё в порядке, — пожал плечами тот. — А почему ты спрашиваешь?

— Скорпиус. Мальчик удивительно неразговорчив и нелюдим, — сказал Люциус и добавил, прикрыв глаза: — Он напомнил мне Северуса.

— Снейпа? — Драко уже давно не слышал, чтобы отец называл того по имени. — Чем?

— У него взгляд исподлобья, как у волчонка. И выражение лица такое… — Люциус замялся. — У Северуса было тяжёлое детство. Мы никогда прямо не спрашивали, да и он бы не ответил, но это было очевидно. Его мать вышла замуж за магла, они постоянно ругались. Возможно, этот магл даже бил их, я не знаю… — Люциус посмотрел на сына и покачал головой. — Но Скорпиус? Ты же не практикуешь на нём Конфундус или что-то в этом роде?

— Нет, всё нормально, — замотал головой Драко. — Я и пальцем его не тронул.

Он понял, что ошибся, но уже не знал, как выйти из заколдованного круга лжи, недоговорок и бессмысленных попыток добиться правды. Мальчик долго скрывал своё стихийное волшебство, и Драко уже всерьёз думал, что в их семье появился сквиб, когда произошло то, что изменило их отношения раз и навсегда: во время очередного сеанса легилименции Скорпиус инстинктивно поставил щит.