Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19677
— Арестуешь меня? — развязная походка и магловская одежда: обтягивающие джинсы и полупрозрачная туника с длинными рукавами. Лили улыбалась, на белых зубах и бледной коже блестел лунный свет. Она даже не затушила сигарету, продолжая держать её в руке.
— Я проведу тебя в башню Гриффиндора, — Скорпиус безразлично кивнул и жестом позвал её следовать за собой. Но про себя отметил, как сильно изменилась Лили за три с половиной года, прошедшие с той сцены на Святочном Балу. Та же красота фарфоровой куклы, почти аристократическое лицо с тонкими чертами. Конечно, повзрослела и похудела: очертились скулы, глаза запали глубже и распахнулись шире, губы казались крупнее и ясно выделялись на лице. Но что-то было не так. Восемнадцатилетняя колдунья в каком-то смысле даже постарела. Она уже не казалась навязчивым лёгким мотыльком, вульгарным в своей непосредственности. Наглость, сквозившая в каждом жесте, была вполне расчётливой. Она нарывалась: на разговор, на скандал, хоть на какую-нибудь реакцию. И точно — Лили не тронулась с места.
— Не хочу, мне и здесь неплохо.
— Я имею право Вас заставить, мисс Поттер, — бесстрастно констатировал Малфой, как уже давно отвечал на любые претензии со стороны младшекурсников и одногодок. Сигарета в руке Лили погасла и левитировала куда-то в окно.
— Опять твои штучки отличника, — Лили с сожалением проводила взглядом окурок, прежде чем повернуться к нему лицом. — Ну почему нельзя позволить человеку просто побыть наедине с собой? — она передёрнула плечами и с осуждением вперила свой взгляд в Малфоя. — И почему на «Вы»?
— Наверное, потому что ты нарушаешь комендантский час и не собираешься реагировать по-хорошему, — Малфой с раздражением подумал, что потерял на эту бессодержательную перепалку почти пять минут. Уже давным-давно пора было проводить её в гостиную и идти дальше. — Хочешь, чтобы я оштрафовал Гриффиндор ещё на пятнадцать очков за двенадцать часов до прощального ужина?
— Да мне плевать, — Лили зло полоснула по нему взглядом тёмных глаз, едва заметно поблёскивающих в лунном свете. — И на Гриффиндор, и на баллы, и на экзамен, — а потом добавила, неожиданно жалостливо: — два года, как Альбус ушёл из Хогвартса, и от него ни слуху, ни духу.
— Ничем не могу помочь, — Скорпиус развёл руками. — Я даже не могу сказать, что сожалею. Без него стало спокойнее, — он не выдержал, и в его голосе промелькнул гнев.
— Святой Мерлин, какая у вас с ним взаимность, мне бы так, — с притворным сожалением вздохнула Лили. — Хотя, может, в этом всё и дело?
— Не понимаю, о чём ты, — Скорпиус поморщился и стряхнул воображаемую пылинку с мантии. Разговоры с Лили всегда заводили не туда, куда должны были. И этим раздражали его ещё больше.
— О том, дорогуша, — Лили снова нахально ухмыльнулась и сделала шаг в сторону Скорпиуса. — Мне всегда казалось, что в тебе есть какой-то… — она щёлкнула пальцами, — секрет, тайна, скелет в шкафу! Я и сейчас так думаю, — она подошла ещё на шаг и распахнула глаза, резко взмахнув ресницами в своей привычной манере. Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх: Скорпиус был выше, а она к тому же стояла босиком. — Знаешь, это многое бы объяснило! Ты такой брезгливый, аккуратный, так мило разбираешься в женской одежде… — она издала короткий смешок, но резко оборвала себя. Глаза снова стали мрачными. — Мне ещё никто, ник-то не отказывал, — в хрипловатом голосе послышались нотки угрозы и надвигающейся истерики. — Кроме тебя. Я была тебе безразлична.
Она стояла уже в локте от него. Скорпиус чувствовал кошмарный запах горелой магловской травы, окутывавший её лицо и волосы, волнами идущий изо рта при каждом слове. «По крайней мере, он забивает этот могильно-приторный аромат, которым она так любит пользоваться». Запрокинутое лицо с чётко очерченными веками, издевательская улыбка и тёмно-зелёные глаза, горящие яростью и вызовом. Нет, она не была ему безразлична. Он её ненавидел.
— И поэтому ты решила, что я интересуюсь мужчинами? — он схватил её за длинную растрёпанную косу, спускавшуюся по спине, и накрутил волосы на кулак. До боли в волосяных луковицах, вырываемых из натянувшейся до предела кожи. Лили тихо застонала и запрокинула лицо ещё выше, но в её глазах всего в десяти сантиметрах от его лица светилось торжество. Как будто ей даже нравилось это. Прислушиваясь к животной ярости, бушевавшей внутри, Скорпиус думал: «Мерлин свидетель, если бы я был маньяком, с каким удовольствием я бы убивал таких как ты. Душил, насиловал, измывался, оставлял кровоподтёки на твоей коже. И мир стал бы чище». От этой мысли его накрыло почти облегчением, обманчивым спокойствием, означавшим, что ярость слишком сильна, чтобы он сам отдавал себе в ней отчёт.
— Я проведу тебя в башню Гриффиндора, — Скорпиус безразлично кивнул и жестом позвал её следовать за собой. Но про себя отметил, как сильно изменилась Лили за три с половиной года, прошедшие с той сцены на Святочном Балу. Та же красота фарфоровой куклы, почти аристократическое лицо с тонкими чертами. Конечно, повзрослела и похудела: очертились скулы, глаза запали глубже и распахнулись шире, губы казались крупнее и ясно выделялись на лице. Но что-то было не так. Восемнадцатилетняя колдунья в каком-то смысле даже постарела. Она уже не казалась навязчивым лёгким мотыльком, вульгарным в своей непосредственности. Наглость, сквозившая в каждом жесте, была вполне расчётливой. Она нарывалась: на разговор, на скандал, хоть на какую-нибудь реакцию. И точно — Лили не тронулась с места.
— Не хочу, мне и здесь неплохо.
— Я имею право Вас заставить, мисс Поттер, — бесстрастно констатировал Малфой, как уже давно отвечал на любые претензии со стороны младшекурсников и одногодок. Сигарета в руке Лили погасла и левитировала куда-то в окно.
— Опять твои штучки отличника, — Лили с сожалением проводила взглядом окурок, прежде чем повернуться к нему лицом. — Ну почему нельзя позволить человеку просто побыть наедине с собой? — она передёрнула плечами и с осуждением вперила свой взгляд в Малфоя. — И почему на «Вы»?
— Наверное, потому что ты нарушаешь комендантский час и не собираешься реагировать по-хорошему, — Малфой с раздражением подумал, что потерял на эту бессодержательную перепалку почти пять минут. Уже давным-давно пора было проводить её в гостиную и идти дальше. — Хочешь, чтобы я оштрафовал Гриффиндор ещё на пятнадцать очков за двенадцать часов до прощального ужина?
— Да мне плевать, — Лили зло полоснула по нему взглядом тёмных глаз, едва заметно поблёскивающих в лунном свете. — И на Гриффиндор, и на баллы, и на экзамен, — а потом добавила, неожиданно жалостливо: — два года, как Альбус ушёл из Хогвартса, и от него ни слуху, ни духу.
— Ничем не могу помочь, — Скорпиус развёл руками. — Я даже не могу сказать, что сожалею. Без него стало спокойнее, — он не выдержал, и в его голосе промелькнул гнев.
— Святой Мерлин, какая у вас с ним взаимность, мне бы так, — с притворным сожалением вздохнула Лили. — Хотя, может, в этом всё и дело?
— Не понимаю, о чём ты, — Скорпиус поморщился и стряхнул воображаемую пылинку с мантии. Разговоры с Лили всегда заводили не туда, куда должны были. И этим раздражали его ещё больше.
— О том, дорогуша, — Лили снова нахально ухмыльнулась и сделала шаг в сторону Скорпиуса. — Мне всегда казалось, что в тебе есть какой-то… — она щёлкнула пальцами, — секрет, тайна, скелет в шкафу! Я и сейчас так думаю, — она подошла ещё на шаг и распахнула глаза, резко взмахнув ресницами в своей привычной манере. Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх: Скорпиус был выше, а она к тому же стояла босиком. — Знаешь, это многое бы объяснило! Ты такой брезгливый, аккуратный, так мило разбираешься в женской одежде… — она издала короткий смешок, но резко оборвала себя. Глаза снова стали мрачными. — Мне ещё никто, ник-то не отказывал, — в хрипловатом голосе послышались нотки угрозы и надвигающейся истерики. — Кроме тебя. Я была тебе безразлична.
Она стояла уже в локте от него. Скорпиус чувствовал кошмарный запах горелой магловской травы, окутывавший её лицо и волосы, волнами идущий изо рта при каждом слове. «По крайней мере, он забивает этот могильно-приторный аромат, которым она так любит пользоваться». Запрокинутое лицо с чётко очерченными веками, издевательская улыбка и тёмно-зелёные глаза, горящие яростью и вызовом. Нет, она не была ему безразлична. Он её ненавидел.
— И поэтому ты решила, что я интересуюсь мужчинами? — он схватил её за длинную растрёпанную косу, спускавшуюся по спине, и накрутил волосы на кулак. До боли в волосяных луковицах, вырываемых из натянувшейся до предела кожи. Лили тихо застонала и запрокинула лицо ещё выше, но в её глазах всего в десяти сантиметрах от его лица светилось торжество. Как будто ей даже нравилось это. Прислушиваясь к животной ярости, бушевавшей внутри, Скорпиус думал: «Мерлин свидетель, если бы я был маньяком, с каким удовольствием я бы убивал таких как ты. Душил, насиловал, измывался, оставлял кровоподтёки на твоей коже. И мир стал бы чище». От этой мысли его накрыло почти облегчением, обманчивым спокойствием, означавшим, что ярость слишком сильна, чтобы он сам отдавал себе в ней отчёт.
Страница 55 из 106
