Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19723
Лили удовлетворённо сверкнула глазами на кузину. Теперь её наконец-то проняло! Будет что рассказать Альбусу. Скорпиус тоже заметил рассеянность и подавленное состояние Розы. Вот он спрашивает её о чём-то… «Соврёшь, что просто устала и голова болит, — мысленно ехидничала Лили. — Так-то, кузина. Не всегда любовь — это получить то, что хочешь!»
Песня закончилась, и Лилиан под гром аплодисментов поклонилась, чуть не подметя волосами сцену. На её обычно бледных щеках появился румянец, воскрешая в памяти гриффиндорскую хохотушку Лили. Она была счастлива: внимание публики, брат, который совсем рядом и с ней заодно, маленькая победа над кузиной — как давно этого не было в её жизни!
Гости трансгрессировали за четверть часа. Попрощавшись с Лили, хозяева Малфой-Холла остались одни. Скорпиус обнял Розу и прошептал ей на ухо: «На каждый яд найдётся своё зелье». Он боялся, что голос выдаст его тревоги и подозрения, но нет: фраза прозвучала на удивление буднично, будто любимое изречение зельеваров было действительно посвящено головной боли, а вовсе не Альбусу Поттеру. Тоже головной боли, но уже его, Скорпиуса. Роза доверчиво прижалась к нему, как птица, устраивающая голову под крылом. Он пах луговой травой, прогретой солнцем. Как луг вокруг поместья, запах счастья и безопасности, совсем не похожий на яростный и злой аромат полыни. «На каждый яд есть своё зелье», — повторила Роза, и Скорпиус понял, что принятое ей решение окончательно.
… Опять-таки игра слов, вынесенная в заголовок Яд (Poison) — Зелье (Potion). Многим это созвучие известно по ошибкам в переводе, из-за которых Снейп оказался «мастером ядов». Что касается песни, то оригинал принадлежит Элису Куперу, но желающим представить это в женском исполнении советую кавер Tarja Turunnen.
Мари Мёрквуд сидела в кресле и изо всех сил делала вид, что читает, хотя её мысли были заняты совершенно другим. Лили — Мари невольно пробил озноб при воспоминании о сестре мужа — наконец-то от них съехала, и появлялась только изредка. Это был плюс, но в остальном всё осталось по-прежнему. Даниэль задерживался. Уже который раз. Не надо было приезжать сюда, не надо было ввязываться в противостояние с «Уизли Кеир»! Чутьё адвоката и просто умной колдуньи подсказывало Мари, что настоящие проблемы ещё впереди, и все они как-то связаны с этой британской фирмой. За время знакомства с мужем, она видела его очень разным, но таким, как сейчас — никогда. Она не понимала, что происходит, и неизвестность укрепляла её страхи.
Они познакомились пять лет назад, когда член Адвокатской коллегии Сиднея Мари Лэфей стала его оппонентом на сложном бракоразводном процессе. Кстати, это было её первое проигранное дело. Наблюдая за его манерой предоставления доказательств, пытаясь найти слабые места в линии защиты, Мари постепенно стала ловить себя на проблесках восхищения противником. Его изящная трактовка спорных мест, блестящий ум и совершенно особая стратегия поведения вызывали невольное уважение. В сравнении с его образцовыми речами, её собственные казались ей самой скомканными, невнятными и по-юношески истеричными. А ведь Мари Лэфей всегда гордилась собой. Нет, даже не так: её отец, строгий судья австралийского Визенгамота, и тот был очень горд за свою дочь, а ведь заслужить похвалу Юлиуса Лэфея было практически невозможно!
Мари отнюдь не одобряла методы Мёрквуда в целом. Честная, аккуратная, от макушки до пяток «хорошая девочка» мисс Лэфей видела, что обаятельный юрист с британским акцентом слишком часто ходит по грани, заигрывает с крайностями, почти нарушая дозволенное рамками закона. В нём было что-то такое… пиратское, разбойничье.«Совершенно недопустимое», как говорил в таких случаях отец. Вот только суровый судья не знал, что Мари Лэфей с детства «болела» пиратской тематикой. Что заставило её увлечься этим впервые? Наверное, желание не отставать от сверстников, ведь быть дочкой юристов на бывшем«тюремном континенте» — задача не из лёгких.«Морские разбойники» помогали ей стать своей в любой детской компании, тем более что не было такой книги, постановки или игры, включавшей томительное слово«пират» (… корсар, флибустьер… ), с которой Мари бы не познакомилась. Другие девочки, вырастая, сохраняли мечту о принце на белом коне, а Мари мечтала об отважном капитане корабля, над которым вьётся чёрный флаг…
Песня закончилась, и Лилиан под гром аплодисментов поклонилась, чуть не подметя волосами сцену. На её обычно бледных щеках появился румянец, воскрешая в памяти гриффиндорскую хохотушку Лили. Она была счастлива: внимание публики, брат, который совсем рядом и с ней заодно, маленькая победа над кузиной — как давно этого не было в её жизни!
Гости трансгрессировали за четверть часа. Попрощавшись с Лили, хозяева Малфой-Холла остались одни. Скорпиус обнял Розу и прошептал ей на ухо: «На каждый яд найдётся своё зелье». Он боялся, что голос выдаст его тревоги и подозрения, но нет: фраза прозвучала на удивление буднично, будто любимое изречение зельеваров было действительно посвящено головной боли, а вовсе не Альбусу Поттеру. Тоже головной боли, но уже его, Скорпиуса. Роза доверчиво прижалась к нему, как птица, устраивающая голову под крылом. Он пах луговой травой, прогретой солнцем. Как луг вокруг поместья, запах счастья и безопасности, совсем не похожий на яростный и злой аромат полыни. «На каждый яд есть своё зелье», — повторила Роза, и Скорпиус понял, что принятое ей решение окончательно.
… Опять-таки игра слов, вынесенная в заголовок Яд (Poison) — Зелье (Potion). Многим это созвучие известно по ошибкам в переводе, из-за которых Снейп оказался «мастером ядов». Что касается песни, то оригинал принадлежит Элису Куперу, но желающим представить это в женском исполнении советую кавер Tarja Turunnen.
Мари Мёрквуд сидела в кресле и изо всех сил делала вид, что читает, хотя её мысли были заняты совершенно другим. Лили — Мари невольно пробил озноб при воспоминании о сестре мужа — наконец-то от них съехала, и появлялась только изредка. Это был плюс, но в остальном всё осталось по-прежнему. Даниэль задерживался. Уже который раз. Не надо было приезжать сюда, не надо было ввязываться в противостояние с «Уизли Кеир»! Чутьё адвоката и просто умной колдуньи подсказывало Мари, что настоящие проблемы ещё впереди, и все они как-то связаны с этой британской фирмой. За время знакомства с мужем, она видела его очень разным, но таким, как сейчас — никогда. Она не понимала, что происходит, и неизвестность укрепляла её страхи.
Они познакомились пять лет назад, когда член Адвокатской коллегии Сиднея Мари Лэфей стала его оппонентом на сложном бракоразводном процессе. Кстати, это было её первое проигранное дело. Наблюдая за его манерой предоставления доказательств, пытаясь найти слабые места в линии защиты, Мари постепенно стала ловить себя на проблесках восхищения противником. Его изящная трактовка спорных мест, блестящий ум и совершенно особая стратегия поведения вызывали невольное уважение. В сравнении с его образцовыми речами, её собственные казались ей самой скомканными, невнятными и по-юношески истеричными. А ведь Мари Лэфей всегда гордилась собой. Нет, даже не так: её отец, строгий судья австралийского Визенгамота, и тот был очень горд за свою дочь, а ведь заслужить похвалу Юлиуса Лэфея было практически невозможно!
Мари отнюдь не одобряла методы Мёрквуда в целом. Честная, аккуратная, от макушки до пяток «хорошая девочка» мисс Лэфей видела, что обаятельный юрист с британским акцентом слишком часто ходит по грани, заигрывает с крайностями, почти нарушая дозволенное рамками закона. В нём было что-то такое… пиратское, разбойничье.«Совершенно недопустимое», как говорил в таких случаях отец. Вот только суровый судья не знал, что Мари Лэфей с детства «болела» пиратской тематикой. Что заставило её увлечься этим впервые? Наверное, желание не отставать от сверстников, ведь быть дочкой юристов на бывшем«тюремном континенте» — задача не из лёгких.«Морские разбойники» помогали ей стать своей в любой детской компании, тем более что не было такой книги, постановки или игры, включавшей томительное слово«пират» (… корсар, флибустьер… ), с которой Мари бы не познакомилась. Другие девочки, вырастая, сохраняли мечту о принце на белом коне, а Мари мечтала об отважном капитане корабля, над которым вьётся чёрный флаг…
Страница 93 из 106
