Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19725
Последним испытанием для её нервов послужил день их свадьбы. Накануне Даниэль пришёл в их общую квартиру с каменным лицом и трясущимися руками, а на расспросы ответил: «Всё кончено, мы разорены». Полуторачасовой монолог с привлечением финансовых выкладок не оставил ни малейшего сомнения, что он говорит правду. Под конец своей тирады он вздохнул, глядя на неё такими искренними, похожими на пронизанную солнечным светом воду в лагуне, глазами и сказал: «Мари, выходи за меня замуж. Клянусь, мы начнём всё сначала». И она, дочь судьи Визенгамота, адвокат, имевший дело даже с насильниками и убийцами, поверила и согласилась! Уже на следующее утро они второпях обменялись клятвами и стали мужем и женой. Мари, теперь уже Мёрквуд, никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой: какое значение имеют долги, бессонные ночи, поиск средств и деловых партнёров, если у неё есть он? Даниэль же, проснувшись после отнюдь не первой совместной, но первой брачной ночи, первым делом раздобыл утреннюю газету и протянул ей. Во всю полосу шёл заголовок: «Мёрквуд Индастриез» признана самой доходной компанией Австралии«. Она отлупила его этой газетой, швырнула обручальным кольцом и чуть не наслала летучемышиный сглаз, попутно объясняя, где его законное место после таких шуток. А он только смеялся и говорил, что это она, Мари, глубоко неправа, поскольку обещала быть с ним» в богатстве и в бедности«, а теперь, оказывается, он ей был нужен только нищим!»
Так они и жили. Иногда Мари спрашивала себя, почему её муж выбрал в качестве спутницы жизни именно её. И не произошло ли так, что подобное предложение он делал многим, но только она выдержала его «тест». Ей не было до этого дела: ни одна женщина не смогла бы заменить Мари, потому что только ей он верил. Единственное, что иногда царапало её сердце изнутри — её пират ни разу не признался ей в любви. «… уважать, заботиться и поддерживать друг друга». Уважал. Поддерживал. Заботился. «… в болезни и в здравии». Сидел у постели и выписывал дорогие зелья. «… в бедности и в богатстве». Не заключил с ней брачного контракта, и все средства держал в общей собственности. «… в горе и в радости». Помог справиться с внезапной потерей отца, рано ушедшего из жизни. Да, он был настоящим юристом и выполнял каждый пункт соглашения, заключённого между ними. В магловской брачной клятве всё начиналось со слова «любить», но когда Мари и Даниэль стояли у алтаря, это слово произнесено не было. Не было оно произнесено и потом. Всё честно, никто не виноват. «Главное, что я его люблю», — думала Мари, то ли действительно веря в это, то ли пытаясь защитить от прожорливых сомнений своё счастье.
Только один раз она испугалась его. Это был первый Хэллоуин после свадьбы, и их пригласили на бал-маскарад. Мари решила отправиться в образе Снежной Королевы. Она уже почти была готова, оставалось только вставить линзы и перекрасить магией волосы. И вот когда Мари, провозившись с непокорными цветными плёнками, наконец-то сменила густо-чёрный цвет глаз на голубой, в её комнату зашёл Даниэль. Секунду он стоял совершенно неподвижно, буравя её нечитаемым, остановившимся взглядом. Что это было? Ужас? Ненависть? Отчаяние? Тоска? Ярость? В следующее мгновение он уже стоял напротив неё, крепко взяв Мари двумя пальцами за подбородок и запрокинув её лицо вверх.
— Сними. Их. Немедленно, — процедил он тихим, ледяным, обманчиво-спокойным тоном, от которого по позвоночнику Мари прошли мурашки ужаса: на её памяти, так говорили только серийные убийцы и садисты. — Я хочу видеть твои глаза чёрными. Всегда, — он приподнял её подбородок ещё выше. — Я жду!
Мари выудила из складок платья палочку и почти бесшумно прошептала: «Акцио линзы». В руку прилетел маленький скользкий комочек, который она машинально смяла и выпустила из пальцев. Глаза зачесались, и она невольно моргнула.
— Хорошая девочка, — усмехнулся Мёрквуд и, не отпуская её подбородка, медленно провёл большим пальцем по её нижней губе. Успокаивающий тон и нежное, медлительное прикосновение только усилили её ужас: она совершила что-то непоправимое, и сейчас будет наказана… Никогда, никогда больше она себе этого не позволит… — Так гораздо лучше, правда ведь?
Не дав ей опомниться, Даниэль впился в её губы властным, требовательным поцелуем. Они не поехали на бал. Вместо этого была ночь секса, которую Мари никогда не решилась бы повторить по своей воле: такой больной, разбитой, выжатой, как на утро после неё, она ещё никогда себя не чувствовала. Нет, он не насиловал её. Просто дал свободу своей ярости, своей власти над ней, всему самому тёмному, что творилось в его душе. Позволил заглянуть в бездну…
Так они и жили. Иногда Мари спрашивала себя, почему её муж выбрал в качестве спутницы жизни именно её. И не произошло ли так, что подобное предложение он делал многим, но только она выдержала его «тест». Ей не было до этого дела: ни одна женщина не смогла бы заменить Мари, потому что только ей он верил. Единственное, что иногда царапало её сердце изнутри — её пират ни разу не признался ей в любви. «… уважать, заботиться и поддерживать друг друга». Уважал. Поддерживал. Заботился. «… в болезни и в здравии». Сидел у постели и выписывал дорогие зелья. «… в бедности и в богатстве». Не заключил с ней брачного контракта, и все средства держал в общей собственности. «… в горе и в радости». Помог справиться с внезапной потерей отца, рано ушедшего из жизни. Да, он был настоящим юристом и выполнял каждый пункт соглашения, заключённого между ними. В магловской брачной клятве всё начиналось со слова «любить», но когда Мари и Даниэль стояли у алтаря, это слово произнесено не было. Не было оно произнесено и потом. Всё честно, никто не виноват. «Главное, что я его люблю», — думала Мари, то ли действительно веря в это, то ли пытаясь защитить от прожорливых сомнений своё счастье.
Только один раз она испугалась его. Это был первый Хэллоуин после свадьбы, и их пригласили на бал-маскарад. Мари решила отправиться в образе Снежной Королевы. Она уже почти была готова, оставалось только вставить линзы и перекрасить магией волосы. И вот когда Мари, провозившись с непокорными цветными плёнками, наконец-то сменила густо-чёрный цвет глаз на голубой, в её комнату зашёл Даниэль. Секунду он стоял совершенно неподвижно, буравя её нечитаемым, остановившимся взглядом. Что это было? Ужас? Ненависть? Отчаяние? Тоска? Ярость? В следующее мгновение он уже стоял напротив неё, крепко взяв Мари двумя пальцами за подбородок и запрокинув её лицо вверх.
— Сними. Их. Немедленно, — процедил он тихим, ледяным, обманчиво-спокойным тоном, от которого по позвоночнику Мари прошли мурашки ужаса: на её памяти, так говорили только серийные убийцы и садисты. — Я хочу видеть твои глаза чёрными. Всегда, — он приподнял её подбородок ещё выше. — Я жду!
Мари выудила из складок платья палочку и почти бесшумно прошептала: «Акцио линзы». В руку прилетел маленький скользкий комочек, который она машинально смяла и выпустила из пальцев. Глаза зачесались, и она невольно моргнула.
— Хорошая девочка, — усмехнулся Мёрквуд и, не отпуская её подбородка, медленно провёл большим пальцем по её нижней губе. Успокаивающий тон и нежное, медлительное прикосновение только усилили её ужас: она совершила что-то непоправимое, и сейчас будет наказана… Никогда, никогда больше она себе этого не позволит… — Так гораздо лучше, правда ведь?
Не дав ей опомниться, Даниэль впился в её губы властным, требовательным поцелуем. Они не поехали на бал. Вместо этого была ночь секса, которую Мари никогда не решилась бы повторить по своей воле: такой больной, разбитой, выжатой, как на утро после неё, она ещё никогда себя не чувствовала. Нет, он не насиловал её. Просто дал свободу своей ярости, своей власти над ней, всему самому тёмному, что творилось в его душе. Позволил заглянуть в бездну…
Страница 95 из 106
