Всадники

Я открыл глаза. Тьма. Непроглядная тьма, сквозь которую не видно нечего, казалось, что я и не открывал глаз, но ведь я знал, что мои глаза открыты. Я словно ослеп, но мои глаза видели, просто мгла не давала мне увидеть в ней хоть один, самый крошечный лучит света. Я нащупал пол, пальцы скользили по гладкой поверхности пола, скорее всего, это был паркет или что-то в этом роде. Я попытался сесть, но боль сковала все мое тело. Я с криком упал обратно на пол. Грудь просто пылала, боль была ужасна, мои сломанные ребра, похоже, давали о себе знать. Я пару раз глубоко вдохнул и, набравшись сил, уперся руками в пол и оттолкнул себя от пола, с судорожным криком я смог усадить себя. Грудь еще сильней кричала от боли, но боль уже была не так сильна. Я смог встать на ноги. Вокруг было все также темно. Я осмотрелся, сам не зная зачем, ведь все равно не чего не видно. Протянув вперед руки, я ступил вперед: шаг, еще один и еще один. Вдруг я споткнулся обо что-то и едва не рухнул на пол. Неожиданно нащупав стену, я держаться за нее побрел вперед, потупи, повалив пару стульев, невесть откуда взявшихся. Вначале я попытался найти выключатель, если здесь таковой вообще есть. Пошарив руками по стене, я понял, что его здесь нет.

— «Дверь. — подумал я, — Мне нужна дверь».

Я снова побрел вперед, но без помощи стены, которая мне помогала устоять на ногах, я не далеко продвинулся, стукнувшись коленками обо что-то наподобие стола, я упал на пол, но смог защитить грудь, мне не хотелось переломать оставшиеся уцелевшие ребра. Встав на коленки, я на ощупь попытался понять, обо что я споткнулся. Все-таки это был стол, и мне в голову почему-то пришла мысль, что я не туда иду, но разворачиваться с проложенного пути я не стал. С трудом поднявшись на ноги, я обогнул стол и острожными шагами побрел вперед, в поисках двери. На удивление я не встретил на своем тупи препятствий, но рано радоваться, все возможно. И эти мысли оказались правы. Тут же я стукнулся лбом о стену, которая была прямо передо мной.

— Чтоб тебя… — фыркнул я, потирая бол, который все еще болел.

— Дверь, — снова напомнил я себе. Вытянув руки и, коснувшись стены, я стал искать дверь, но снова ничего. Видимо я все-таки шел не туда.

— Вииииииктор…

Голос, словно нож, резанул мой слух, я обернулся. Никого, только я один сам с собой в одинокой комнате. Я насторожился. Дурной знак, это нечего хорошего не сулит. Я повернулся спиной в стеле и лицом к темной комнате. Странно то, что я не мог понять женский или мужской это был голос. Но меньше все сейчас мне хотелось снова встретиться с Гладом. После того что я видел… это ужасно. Это просто ужасно, он монстр, зверь, которого я по своему неведению выпустил на волю и теперь это только моя вина и только мне отвечать за то, что он натворит на свободе. От этих мыслей у меня подкосились ноги, я прислонился к стене пытаясь забыть всплывшие в памяти картины.

— Вииииииктор…

Я вздрогнул от этого голоса, он был такой холодный, леденящий душу и кровь. Я осмотрел комнату, но я по-прежнему не чего не видел, и это было странно, как бы ни было темно мои глаза уже должны были привыкнуть, но нет.

На мгновение все затихло. Тихо. Зловещая тишина. Мертвая тишина. Где я? Что это за место? Вопросы словно тараканы полезли в мою голову. Я с легкостью их отогнал, снова прислушался к тишине. Ни звука.

Поначалу я не заметил, что стена позади меня стала мягкой и гибкой, что она стала затягивать меня.

— Что за чертовщина? — испуганно вскликнул я. Неожиданно невидимые руки обхватили мою грудь и потянули меня в стену. Я попытался освободиться, меня все сильней и сильней затягивали, все глубже и глубже.

— Виктор!

Отчетливый голос залил комнату, но казалось, что его приглушают стены, будто он доносится извне комнаты.

— Виктор! Виктор очнись!

Голос становился все громче и громче. Пока не стал таким громким, что мне захотелось зачать уши. Я судорожно, поневоле выполнил свое желание и в тот момент перестал сопротивляться силе тянувшей меня в стену, и тут же рывком меня отбросило назад.

— Виктор! Виктор! Открой глаза! Ну же!

Я открыл глаза. Зрение с трудом привыкло к свету, если столько провести в непроглядной тьме, то свет причиняет сильную боль. Прикрывая рукой глаза, я попытался что-нибудь рассмотреть, но не мог, слишком больно.

— Виктор! О Боже! С тобой все хорошо? Что с тобой случилось?

Снова громкий голос сверлил мои уши, я не мог это терпеть. Голова так сильно болела, что казалось, будто она вот-вот лопнет, да и еще кто-то бесконечно орет и повторяет мое имя.

— Тише… — прошептал я, — Не ори пожалуйста. Моя голова не выдержит.