Всадники

И тут я услышал ее отчетливый голос в своей голове:

Виктор, не зачем ждать. Сделай, так как считаешь нужным. Путь он почувствует мою боль.

В тот момент я не слышал ничего кроме ее голоса, который словно музыка прозвучал в моей голове, мое лицо стало мраморным, на котором застыла маска гнева. Встретившись взглядом со священником, я медленно вынул меч. Он даже не успел закричать, как лезвие разрезало воздух, лишив его ног. Священник рухнул на пол, пронзительно крича от боли. Все вокруг с паническими криками бросились к дверям, но они не смогли выйти, ибо я не давал дверям открыться.

Нет! — кричал священник, он с ужасом наблюдал, как я опустил меч, как его собственная кровь скатывалась по лезвию. В помещении стали медленно гаснуть свечи, одна за другой. Священник смотрел на меня чуть ли не плача от страха. Тень скрывала мои глаза, под длинными прядями волос, не позволяя ему видеть мои полные злости глаза.

Нет!

О боже!

Господи помоги нам!

Эти крики не сколько не волновали меня, наоборот мне было приятно слышать отчаяние, предвкушать свою победу. Я склонился к священнику, приложив обоюдоострое лезвие меча к его горлу, и спросил:

Ну что? Скажешь правду или умрешь с грехом?

Он смотрел на меня с таким отчаянием, любого бы затронуло это, но не меня. Я прищурился, медленно надавливая на меч, но он так и не собирался говорить правды.

Встретимся в аду! — эти слова спонтанно сорвались с моих губ, но то, что я сделал дальше, было точно не моей волей. Моя рука сама собой сдвинула лезвие с места, и кровь залила пол. Крики вернули меня в свою калию, я оглянулся на испуганных людей позади себя, я знал, что только, что сделал, меня ничуть не волновало, то, что будет дальше. Я не выпуская меч из руки, встал на ноги и медленно обернулся к людям, столпившимся у двери, они испуганно жались друг к другу, с ужасом смотря на мое испачканное кровью лицо. Мои глаза пылали яростью, но это была не моя ярость, это был ее гнев, ненависть ко всем тем, кто так с ней поступил, лишил ее нормальной жизни, лишил всего того, что может иметь обычный человек. Меня окутала бледно голубая аура, излучающая силу и ярость, я разделял это чувство с ней, но моя злость была несравнима с ее неописуемой яростью. Я ступил, вперед прожигая ковер ногами, оставляя после себя пылающие следы. Надо мной яростно вздымалось голубое пламя, оно охватывало меня полностью, но не обжигало. И вот до кричавших от ужаса прихожан собора оставалось рукой подать, но я остановился. Гордо приподняв голову, я смотрел на них, когда окутывающее меня пламя стало расползаться по полу, сжигая все вокруг. В моем взгляде не было, ни жалось, ни пощады. И с моих губ слетели слова, которые были не мои, они были ее и только ее:

Некто не выживет!

Монастырь вспыхнул огнем. Я наблюдал это зрелище, оно наполняло меня предвкушением победы, и того что я выполнил ее приказ. Алое пламя отражалось в ее глазах. Мы снова были вместе, и снова я словно безумец не мог на нее насмотреться.

Мы на пути к осуществлению нашей мечты! — произнесла она, взглянув на меня своими зелеными глазами, я с мраморным лицом поклонился ей сказав:

Все будут, так как вы пожелаете!

Несколько секунд я стоял, согнувшись, думая о том, что случилось в монастыре. Длинные пряди волос падали с моих плеч, развиваясь темно-каштановыми лентами на ветру.

Воспоминания

Солнце уже село за горизонт. Его лучи окрашивали землю всеми оттенками красного и желтого. Свет играл, превращая сад в сказочную страну.