Все, что в силах сохранить

— Аркадий — мягко окликнула его графиня, выждав минуту. Он поднял голову и увидел, что она протянула к нему руку, но так и не прикоснулась.

— Все в порядке, — отозвался он. — Я просто… я же простолюдин, миледи.

— Какой была и я, пока не вышла замуж в эту семью, — сообщила графиня, снова устраиваясь на своем краю диванчика. — И Саймон Иллиан тоже. Могу тебя заверить, прожив на такой высоте достаточно долго, привыкаешь дышать этим воздухом. И, Аркадий, я очень надеюсь, что ты здесь останешься.

— А! — Аркадий испытал такое громадное облегчение, осознав, что у него есть ответ на вопрос, о котором он прежде и задумываться не смел, что выпалил: — Значит, это как служить на корабле.

Графиня недоуменно заморгала, и Аркадий поспешил объяснить:

— Я спрашивал себя, хочет ли он отношений на один раз, на какое-то время или… или на дольше. Обычно ни я сам, ни кто-то другой из моих знакомых не бывает с одним мужчиной дольше нескольких раз подряд: таким образом можно попасться, привязаться, и тогда может случится что-нибудь плохое. Но бывало так, что несколько из нас получают назначение на один корабль — тогда и отношения длятся столько, сколько мы служим вместе, и знаем мы друг про друга больше обычного, потому что прятать свои секреты негде. В таких случаях нам всего лишь приходилось соблюдать осторожность, держать себя в руках и приглядывать друг за другом. Значит, пока я буду работать у премьер-министра, это может быть вроде корабельной службы.

— Да, — ответила графиня. — Может, я полагаю.

Секунду Аркадий сидел, не шевелясь, почти парализованный, вплоть до странного ощущения покалывания в руках и ногах. Он действительно не рассчитывал на нечто столь серьезное, даже после их разговора. Здесь он прослужит год как минимум. А прежде он так тщательно и быстро обрывал связь с мужчинами, которые ему нравились. Год, целый год…

— Аркадий, — медленно и осторожно начала графиня, — я спрашиваю сейчас гипотетически и полностью условно. Представь себе, будто я заявила, что не возражаю, если бы ты лег с Эйрелом в постель, но только один раз. Что бы ты мне ответил?

«Полностью условно» — значит, на самом деле она подразумевает, что он ляжет с Эйрелом в постель, и не раз. Аркадию пришлось дать себе мысленный пинок, чтобы не завопить сразу:«Да, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!» Верные слова довольно быстро пришли ему на язык — за свою жизнь он их отлично отрепетировал:

— Один раз лучше, чем ничего.

Графиня кивнула, отвела глаза, глубоко вздохнула и лишь затем, расправив плечи, вновь поглядела на него.

— В этом и дело, Аркадий. Полагаю, для Эйрела один раз был бы хуже этого ничего. Есть такое, о чем он мне не рассказывал — и что ты вправе услышать от него первым, сам, напрямую — но я его знаю. Эйрел будет по-настоящему тебя любить, если ты ему это позволишь. И, насколько я знаю, его любовь не иссякает, пока его к этому не вынудят силой.

Теперь уже Аркадию пришлось отвернуться: слова графини его действительно ошеломили. Теплой, головокружительной волной его затопила мысль о том, что он может нравиться Форкосигану — Эйрелу — до такой степени: не просто влечение, влюбленность, но нечто настоящее, опасное, сложное и все равно стоящее этого риска. Но в ту же секунду у него по спине пробежали холодные мурашки — он вспомнил рассказ Дядюшки. «Он не мог больше этого выносить… Защитить его не мог никто».

— Графиня… — начал он, сделал долгую паузу, соображая, правильно ли он к ней обратился, сдался и продолжил: — Вчера, когда я говорил с Дядюшкой, он сказал мне то же, что и вы в тот раз. Еще до вас ваш муж… любил одного мужчину. Но Дядюшка сказал, что этот человек был чем-то ужасным.

Аркадий сам не знал, что именно хочет узнать или спросить. Он поднял беспомощный взгляд на графиню, пытаясь передать то тошнотворное ощущение ужаса, которое он испытал сейчас при мысли, что кто-то так поступил с… с Эйрелом.

— Джес Форратьер был чудовищем, — твердо заявила графиня. — Я мало про кого могу сказать, что этот человек заслуживает смерти, но Форратьер — заслуживал.

«Она не говорит, что это она его убила», — отметил Аркадий. Пускай прошло столько лет, для нее может быть опасно напрямую отрицать этот факт: она защищает секреты, которые того стоят. Даже если она не убивала Форратьера, она знает, что ее муж — это тот человек, за которого стоит сражаться, убивать или умирать самому.

— Меня представили императору за пару недель до того, как я начал работать с премьер-министром, — заговорил Аркадий, уставившись себе в колени. — Это было не просто формальное представление. Похоже, он захотел лично вручить мне оружие, которое я все время должен иметь при себе, чтобы при необходимости защитить жизнь премьер-министра. В тот момент мысль выступить против убийц с одним перочинным ножом меня ужаснула, но… я бы сделал это. Я хочу сказать, я был готов на это и раньше, это мой долг. Но только вчера я вдруг понял, что был бы счастлив так поступить, и не важно, что при этом случилось бы со мной. Я был бы рад совершить это для него.