Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
135 мин, 2 сек 1258
— Пора заложить новые традиции. На Колонии Бета популярной кульминацией романа является секс. Попробуйте этот вариант вместе и расскажите, как он вам понравится.
Эйрел снова оцепенел, но ухитрился выдавить:
— Этой ночью?
Корделия приподняла брови.
— Что ж, день был долгим. Можешь просто зайти к нему пожелать спокойной ночи и пообещать, что, может, в другой раз…
В голове у Эйрела стало пусто от одной мысли, что Аркадий его сейчас ждет, и этот вакуум на мгновение заполнила неуверенность.
— Он правда хочет?
Корделия усмехнулась.
— Он сказал, чтоб был бы счастлив ради тебя пойти на убийц с перочинным ножиком — который именно затем и выдал ему Грегор.
Эйрел никогда не замечал у Джоула холодного оружия. Но ножик — это было не самое важное в том, что он услышал.
— О-о. И в какой он комнате?
Корделия кивнула в сторону восточного крыла.
— В синих апартаментах. Меньше чем в десяти метрах отсюда. Уверена, что слуги ухитрятся не увидеть, как ты прогуливаешься туда и обратно.
Корделии так и не удалось до конца принять на веру, что слуги не видят, не слышат и не знают ничего из того, что им не следует.
— Да — отозвался Эйрел, не до конца уверенный, отвечает ли этим на ее слова. — И спасибо.
Он крепко поцеловал жену. После секундной паузы она его отпихнула.
— Сейчас очередь Аркадия. Иди! А я собираюсь долго принимать ванну, а потом разлечься на целой кровати в одиночку и уснуть. Не спеши возвращаться.
— Как прикажешь, милый капитан, — согласился Эйрел, позволяя выставить себя в коридор. Он закрыл за собой дверь, не сбившись с шага. Инерция несла его вперед, к синим апартаментам — вторая дверь по коридору от их с Корделией спальни. Он резко остановился и заставил себя постучать.
За дверью послышался приглушенный топот босых ног, шаги приблизились, дверь рывком отворилась. Эйрел успел уловить ту долю секунды, когда на лице Джоула еще держалось осторожно нейтральное выражение, но оно мгновенно растворилось в приливе такого горячего желания, что оно оказалось заразным. Эйрел ощутил, как и его тело охватывает огонь; вчерашний взгляд Джоула, выдавший его чувства, казался слабой свечкой рядом с этим сигнальным костром на вершине горы.
Внезапно он потерял всякую способность колебаться, да и говорить тоже. Он уперся ладонью в грудь Джоула — тот был уже без кителя, воротник кремовой форменной рубашки расстегнут, и сапоги лейтенант снял, так что их разница в росте сократилась на дюйм против обычного — и втолкнул его внутрь, другой рукой ухватившись за ручку двери и захлопывая ее за собой. Есть предел того, что способны не заметить слуги.
Едва дверь захлопнулась, Эйрел ухватил Джоула за рубашку и потянул к себе. Тот отреагировал с привычной молниеносностью, и вот уже Эйрел оказался прижатым к двери, Джоул придержал его за плечи, наклонил голову, и они, задыхаясь, поцеловались. На полсекунды Эйрела охватило привычное, хоть и давнее, забытое за десятки лет беспокойство: «нравится ли это ему», «нравлюсь ли ему я», «что я к чертовой матери делаю!»… А потом он забыл обо всем, потому что это был поцелуй. Их поцелуй. Он целовал Джоула — Аркадия — впиваясь в любимого губами, проникая языком в этот умелый рот. Сейчас не осталось места для мыслей о чем-либо другом.
Аркадий издавал негромкие звуки удовольствия, отзываясь на каждое его движение. Его руки без устали растирали плечи Эйрела, и тот заставил себя разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в рубашку Аркадия, и протянуть к нему другую руку, — просто, чтобы коснуться, просто потому, что он мог его коснуться…
Аркадий поднял голову, взглянул Эйрелу в глаза и спросил:
— А можно я… ты…
Эйрел усмехнулся и понял, что к нему вернулся дар речи, хотя сердце было готово выпрыгнуть из груди, а вся кровь устремилась куда-то совсем в другое место, со всей возможной скоростью.
— Я пришел сюда не затем, чтобы просто пожелать тебе спокойной ночи, Аркадий.
Аркадий ответил такой же улыбкой, его сияющая физиономия покраснела, он склонил голову и прикрыл глаза, накрывая очередью коротких поцелуев губы Эйрела и успевая вставить между ними лишь одно-другое слово:
— Нет… Я думаю… Эйрел…
Эйрел обнял его крепче, позволив Аркадию притиснуть себя к двери и всем собою ощущая это красивое, стройное и — о да! — горячее тело. Аркадий самым поощряющим образом ерзал в его объятиях. Вот он, не убрав губ, на ощупь скользнул руками к его воротнику. Невыносимый высокий ворот кителя он расстегнул медленно, не прерывая поцелуя и не придавив Эйрелу горло. «Боже, ты уже делал такое раньше, парень».
Тем временем Эйрел демонстрировал ему, что тоже не забыл, как обращаться с чужой форменной рубашкой — он расстегнул ее до низу достаточно быстро, чтобы успеть провести ладонями по обнаженному торсу Аркадия тогда же, когда тот закончил с пуговицами его кителя. Вот номинально тот самый момент, начиная с которого у них есть все шансы запутаться в одежде друг друга. Эйрел отодвинул Аркадия на шаг и скомандовал:
— В кровать.
Эйрел снова оцепенел, но ухитрился выдавить:
— Этой ночью?
Корделия приподняла брови.
— Что ж, день был долгим. Можешь просто зайти к нему пожелать спокойной ночи и пообещать, что, может, в другой раз…
В голове у Эйрела стало пусто от одной мысли, что Аркадий его сейчас ждет, и этот вакуум на мгновение заполнила неуверенность.
— Он правда хочет?
Корделия усмехнулась.
— Он сказал, чтоб был бы счастлив ради тебя пойти на убийц с перочинным ножиком — который именно затем и выдал ему Грегор.
Эйрел никогда не замечал у Джоула холодного оружия. Но ножик — это было не самое важное в том, что он услышал.
— О-о. И в какой он комнате?
Корделия кивнула в сторону восточного крыла.
— В синих апартаментах. Меньше чем в десяти метрах отсюда. Уверена, что слуги ухитрятся не увидеть, как ты прогуливаешься туда и обратно.
Корделии так и не удалось до конца принять на веру, что слуги не видят, не слышат и не знают ничего из того, что им не следует.
— Да — отозвался Эйрел, не до конца уверенный, отвечает ли этим на ее слова. — И спасибо.
Он крепко поцеловал жену. После секундной паузы она его отпихнула.
— Сейчас очередь Аркадия. Иди! А я собираюсь долго принимать ванну, а потом разлечься на целой кровати в одиночку и уснуть. Не спеши возвращаться.
— Как прикажешь, милый капитан, — согласился Эйрел, позволяя выставить себя в коридор. Он закрыл за собой дверь, не сбившись с шага. Инерция несла его вперед, к синим апартаментам — вторая дверь по коридору от их с Корделией спальни. Он резко остановился и заставил себя постучать.
За дверью послышался приглушенный топот босых ног, шаги приблизились, дверь рывком отворилась. Эйрел успел уловить ту долю секунды, когда на лице Джоула еще держалось осторожно нейтральное выражение, но оно мгновенно растворилось в приливе такого горячего желания, что оно оказалось заразным. Эйрел ощутил, как и его тело охватывает огонь; вчерашний взгляд Джоула, выдавший его чувства, казался слабой свечкой рядом с этим сигнальным костром на вершине горы.
Внезапно он потерял всякую способность колебаться, да и говорить тоже. Он уперся ладонью в грудь Джоула — тот был уже без кителя, воротник кремовой форменной рубашки расстегнут, и сапоги лейтенант снял, так что их разница в росте сократилась на дюйм против обычного — и втолкнул его внутрь, другой рукой ухватившись за ручку двери и захлопывая ее за собой. Есть предел того, что способны не заметить слуги.
Едва дверь захлопнулась, Эйрел ухватил Джоула за рубашку и потянул к себе. Тот отреагировал с привычной молниеносностью, и вот уже Эйрел оказался прижатым к двери, Джоул придержал его за плечи, наклонил голову, и они, задыхаясь, поцеловались. На полсекунды Эйрела охватило привычное, хоть и давнее, забытое за десятки лет беспокойство: «нравится ли это ему», «нравлюсь ли ему я», «что я к чертовой матери делаю!»… А потом он забыл обо всем, потому что это был поцелуй. Их поцелуй. Он целовал Джоула — Аркадия — впиваясь в любимого губами, проникая языком в этот умелый рот. Сейчас не осталось места для мыслей о чем-либо другом.
Аркадий издавал негромкие звуки удовольствия, отзываясь на каждое его движение. Его руки без устали растирали плечи Эйрела, и тот заставил себя разжать пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в рубашку Аркадия, и протянуть к нему другую руку, — просто, чтобы коснуться, просто потому, что он мог его коснуться…
Аркадий поднял голову, взглянул Эйрелу в глаза и спросил:
— А можно я… ты…
Эйрел усмехнулся и понял, что к нему вернулся дар речи, хотя сердце было готово выпрыгнуть из груди, а вся кровь устремилась куда-то совсем в другое место, со всей возможной скоростью.
— Я пришел сюда не затем, чтобы просто пожелать тебе спокойной ночи, Аркадий.
Аркадий ответил такой же улыбкой, его сияющая физиономия покраснела, он склонил голову и прикрыл глаза, накрывая очередью коротких поцелуев губы Эйрела и успевая вставить между ними лишь одно-другое слово:
— Нет… Я думаю… Эйрел…
Эйрел обнял его крепче, позволив Аркадию притиснуть себя к двери и всем собою ощущая это красивое, стройное и — о да! — горячее тело. Аркадий самым поощряющим образом ерзал в его объятиях. Вот он, не убрав губ, на ощупь скользнул руками к его воротнику. Невыносимый высокий ворот кителя он расстегнул медленно, не прерывая поцелуя и не придавив Эйрелу горло. «Боже, ты уже делал такое раньше, парень».
Тем временем Эйрел демонстрировал ему, что тоже не забыл, как обращаться с чужой форменной рубашкой — он расстегнул ее до низу достаточно быстро, чтобы успеть провести ладонями по обнаженному торсу Аркадия тогда же, когда тот закончил с пуговицами его кителя. Вот номинально тот самый момент, начиная с которого у них есть все шансы запутаться в одежде друг друга. Эйрел отодвинул Аркадия на шаг и скомандовал:
— В кровать.
Страница 28 из 36
