Судан. Страна разделена надвое, хотя не так давно являлась одним государством. Но так распорядилась судьба, а может быть чьи-то корыстные интересы.
340 мин, 54 сек 17784
«Здравствуйте дорогие дети, — писала она, — у нас все хорошо, все живы и здоровы. Работы в поле невпроворот, так что отдыхать некогда, вот выбрала свободную минутку, чтобы написать письмо. Мы все надеемся, что вы приедете к нам в гости, а то мы очень соскучились, да и на внуков охота хоть одним глазом взглянуть, чтоб не забыть, как они выглядят. Да, на днях, мы получили вашу посылку, которой очень обрадовались. Рыбка оказалась жирной да вкусной, а вот икра пока дошла до нас, успела испортиться. Она вся почернела. Что бы добру не пропадать, мы решили отдать ее свиньям.»
С большим приветом, ваша мама и бабушка.
Внукам привет«.»
Прочитав все это я, мой младший брат и мама долго смеялись. Отец же плевался от досады и обзывал незадачливых родственников безмозглыми курицами.
И вот, как то летом, я с мамой приехал в деревню.
После города мне там все казалось в диковинку, и телеги запряженные лошадьми, и керосиновые лампы, в селении частенько отключали свет, и один старенький черно-белый телевизор на всю деревню, возле которого постоянно собиралась детвора, что бы посмотреть очередную новую серию фильма «Три танкиста и собака».А еще я в первый раз там увидел необъятные кукурузные поля, поля заросшие горохом и поля подсолнухов, которые казались маленькими солнышками. Дальше, пройдя мимо них, сразу попадаешь на лесную дорогу, вдоль которой росли густые ореховые кусты, мы с мамой их срывали и ели, когда ходили по грибы или по ягоды.
Нравилось ли мне там? Еще бы! Конечно, нравилось. Мне нравилось гулять с местной детворой, которая слушала городские байки, раскрыв рот, веря каждому моему слову, хотя я изредка привирал, нравилось, есть густые деревенские щи, приготовленные в чугунке на настоящей печи, нравилось дышать чистым лесным воздухом. А больше всего мне нравилось слушать старые деревенские сказки, о которых там еще не забыли.
Но однажды все пошло не так.
Как — то раз, у меня появились колики в животе, да такие сильные, что я ревел от боли, свернувшись клубочком на кровати. Мама испугалась, не зная, что предпринять. В городе можно было вызвать врача или скорую помощь, а здесь что делать, когда самый ближайший доктор находится за двадцать километров, в райцентре, туда же нужно добираться на трясучей телеге. Пока туда доберешься, пока доктора найдешь — всякое может случиться.
Положение спасла прабабушка Акулина. Она подошла ко мне и сказала:
— Подыми майку.
Вытирая кулаком выступившие слезы, я выполнил ее просьбу.
Прабабушка вначале провела над животом руками, от них я почувствовал исходящее тепло, потом начала говорить наговор:
— Ложись на печку верх спиной, чтоб вся хворь ушла долой, положи под животик мой шерстяной клубочек, и сразу боль уйдет за тридевять земель, за море океан, на остров Буян, там недуг ляжет под камень — горюч, где бьет ледяной ключ и будет там лежать, до моего внучка ей не достать. Все, глазки закрывай, тебе пора бай — бай.
Покончив с ним, она дала мне небольшой шерстяной клубок, который я с благодарностью принял, потому что верил, прабабушка обязательно меня излечит.
Вполне возможно, что эта вера как раз и помогла.
Стоило мне лечь на печь и положить под живот шерстяной клубок, как боль сразу унялась. Я заснул крепким сном. Утром же меня живот больше не беспокоил.
Через три дня мы уехали обратно домой. Я думал, что еще долго не увижу своих старых родственников. Оказывается, я ошибся.
На следующий год к нам в город приехала бабушка Анастасия, ее уговорили наши родители, что бы она присматривала за нами, двумя беспокойными братьями, им же следить за нами недосуг — мама работала с утра до вечера, а папа вообще по сменам. Та скрепя сердцем согласилась.
В деревне осталась одна прабабушка Акулина, она категорически отказалась переезжать. Ей был по душе свежий лесной воздух, натуральные продукты, старые соседи, живая дышащая жизненной силой сельская земля, и добротный деревянный дом, с печью, погребом, ледником, а не пышущие жаром асфальтированные дороги, да кирпичные коробки пятиэтажек, где воздух спертый, не живой. Так она считала. Правда, там у себя на родине, наша любимая бабушка продержалась недолго.
Оставшись в одиночестве, без родственной поддержки, прабабушка Акулина поняла, что ей одной с хозяйством не справиться. Крепилась она два года, потом не выдержала, продала дом, всю утварь и переехала к нам в город.
Зажили мы большой дружной семьей.
Хоть нам приходилось ютиться в однокомнатной квартире, никто из нас на это не жаловался, каждый занимался своим делом — я ходил в школу, мой брат, в садик, родители на работу, а бабушка с прабабушкой следили за ними, за детьми, чтобы мы не ссорились, ели по распорядку, да вовремя ложились спать.
Так счастливо мы прожили четыре года.
Потом прабабушка начала чахнуть, усыхать и вскоре слегла в постель. А бабушка Анастасия стала ворчать на всех, высказывая, что зря они переехали в город, на родине, в деревне им было намного лучше.
С большим приветом, ваша мама и бабушка.
Внукам привет«.»
Прочитав все это я, мой младший брат и мама долго смеялись. Отец же плевался от досады и обзывал незадачливых родственников безмозглыми курицами.
И вот, как то летом, я с мамой приехал в деревню.
После города мне там все казалось в диковинку, и телеги запряженные лошадьми, и керосиновые лампы, в селении частенько отключали свет, и один старенький черно-белый телевизор на всю деревню, возле которого постоянно собиралась детвора, что бы посмотреть очередную новую серию фильма «Три танкиста и собака».А еще я в первый раз там увидел необъятные кукурузные поля, поля заросшие горохом и поля подсолнухов, которые казались маленькими солнышками. Дальше, пройдя мимо них, сразу попадаешь на лесную дорогу, вдоль которой росли густые ореховые кусты, мы с мамой их срывали и ели, когда ходили по грибы или по ягоды.
Нравилось ли мне там? Еще бы! Конечно, нравилось. Мне нравилось гулять с местной детворой, которая слушала городские байки, раскрыв рот, веря каждому моему слову, хотя я изредка привирал, нравилось, есть густые деревенские щи, приготовленные в чугунке на настоящей печи, нравилось дышать чистым лесным воздухом. А больше всего мне нравилось слушать старые деревенские сказки, о которых там еще не забыли.
Но однажды все пошло не так.
Как — то раз, у меня появились колики в животе, да такие сильные, что я ревел от боли, свернувшись клубочком на кровати. Мама испугалась, не зная, что предпринять. В городе можно было вызвать врача или скорую помощь, а здесь что делать, когда самый ближайший доктор находится за двадцать километров, в райцентре, туда же нужно добираться на трясучей телеге. Пока туда доберешься, пока доктора найдешь — всякое может случиться.
Положение спасла прабабушка Акулина. Она подошла ко мне и сказала:
— Подыми майку.
Вытирая кулаком выступившие слезы, я выполнил ее просьбу.
Прабабушка вначале провела над животом руками, от них я почувствовал исходящее тепло, потом начала говорить наговор:
— Ложись на печку верх спиной, чтоб вся хворь ушла долой, положи под животик мой шерстяной клубочек, и сразу боль уйдет за тридевять земель, за море океан, на остров Буян, там недуг ляжет под камень — горюч, где бьет ледяной ключ и будет там лежать, до моего внучка ей не достать. Все, глазки закрывай, тебе пора бай — бай.
Покончив с ним, она дала мне небольшой шерстяной клубок, который я с благодарностью принял, потому что верил, прабабушка обязательно меня излечит.
Вполне возможно, что эта вера как раз и помогла.
Стоило мне лечь на печь и положить под живот шерстяной клубок, как боль сразу унялась. Я заснул крепким сном. Утром же меня живот больше не беспокоил.
Через три дня мы уехали обратно домой. Я думал, что еще долго не увижу своих старых родственников. Оказывается, я ошибся.
На следующий год к нам в город приехала бабушка Анастасия, ее уговорили наши родители, что бы она присматривала за нами, двумя беспокойными братьями, им же следить за нами недосуг — мама работала с утра до вечера, а папа вообще по сменам. Та скрепя сердцем согласилась.
В деревне осталась одна прабабушка Акулина, она категорически отказалась переезжать. Ей был по душе свежий лесной воздух, натуральные продукты, старые соседи, живая дышащая жизненной силой сельская земля, и добротный деревянный дом, с печью, погребом, ледником, а не пышущие жаром асфальтированные дороги, да кирпичные коробки пятиэтажек, где воздух спертый, не живой. Так она считала. Правда, там у себя на родине, наша любимая бабушка продержалась недолго.
Оставшись в одиночестве, без родственной поддержки, прабабушка Акулина поняла, что ей одной с хозяйством не справиться. Крепилась она два года, потом не выдержала, продала дом, всю утварь и переехала к нам в город.
Зажили мы большой дружной семьей.
Хоть нам приходилось ютиться в однокомнатной квартире, никто из нас на это не жаловался, каждый занимался своим делом — я ходил в школу, мой брат, в садик, родители на работу, а бабушка с прабабушкой следили за ними, за детьми, чтобы мы не ссорились, ели по распорядку, да вовремя ложились спать.
Так счастливо мы прожили четыре года.
Потом прабабушка начала чахнуть, усыхать и вскоре слегла в постель. А бабушка Анастасия стала ворчать на всех, высказывая, что зря они переехали в город, на родине, в деревне им было намного лучше.
Страница 5 из 97
