Всего лишь месяц

— А как же мне вас называть?

— Вариант «Басти» меня вполне устраивал.

Она покачала головой.

— Ну тогда… «Рабастан» — так лучше?

— Гораздо…

Тедди выпустил грудь и засопел. Рабастан поднялся:

— Знаешь… — голос его теперь звучал глухо, отстраненно. — Если бы ты не влезла со своим дурацким ритуалом… Закончить жизнь на соседней с Лонгботомами койке — более глупого финала представить себе невозможно. Так что, чтобы ты ни думала при этом… Как бы не относилась ко мне… Спасибо.

— Благодарность принимается.

— Извинения тоже, — дверь за ним захлопнулась, и Тонкс поморщилась: ну почему хоть в этот раз последнее слово не могло остаться за ней?!

Из-за двери палаты сорок два доносились голоса, и Тонкс остановилась, прислушиваясь.

— Ну вот, и вы с ерундой! Одному неделю отсрочки, другому — двенадцать дней?

— А кто просил двенадцать дней?

Первого из собеседников узнала сразу: Перкинс, а вот второго… Голос тихий, надтреснутый, будто не человек говорит, а магический секретарь, вроде того, что в лифтах министерства. И в то же время такие знакомые интонации… Кто же это мог быть?

— Все-то вам расскажи! — послышались громкие шаги. Тонкс представила, как Перкинс ходит взад-вперед по палате, то и дело бросая раздраженные взгляды на того, другого. — Вот объясните мне, что я в отчете для министерского Казначейства напишу про то, зачем превысил все мыслимые сроки? «Профессор Снейп обещал чудо?»

«Точно — Снейп! Но какого драного низзла он тут ошивается?!» Чуть приоткрыла дверь: бывший профессор стоял у окна. Серый больничный халат, от подбородка до плеч — широкая белая повязка. Прямо как ошейник. Вот снова заговорил противным голосом:

— А чем вас не устраивает вариант: «готовил экспериментальное зелье»? Кроме того, если… вернее, когда Люпин поправится, никто и спрашивать не будет.

— Экспериментальное зелье? За неделю?! Да вы спятили, Снейп! У вас ни черта не получится, пациент умрет, а знаете, кому безутешные родственники будут полоскать мозги? Подозреваю, что не вам.

— У него никого нет. Родители давно умерли.

— Жену и сына вы не считаете? Ну, что кривитесь, будто «хинного» глотнули? Нет-нет, к чертям безумные идеи, где львиная доля успеха зависит от человеческого фактора! Да если у вас и получится, где вы найдете идиота, который…

— Прошу прощения, — Тонкс ввалилась в палату. — Извините, что прерываю ваш разговор, но у меня слишком мало времени. Что именно предлагает профессор Снейп?

— Миссис Люпин, вас не учили, что говорить в третьем лице о присутствующих неприлично?

Тонкс подавила желание огрызнуться: в конце концов, Снейп просил об отсрочке. Если Перкинс согласится на неделю, может, потом еще несколько дней накинет?

— Простите. Целитель Перкинс! Значит, не только я считаю, что Рему еще можно помочь!

— Мерлин с вами обоими! Хорошо! Неделя, Снейп, и не потому, что я поверил во всю ту чушь, что вы здесь несли, а только в память вашей матушки, у которой я когда-то списывал на экзаменах по зельям! Всего хорошего, миссис Люпин! — Перкинс круто развернулся и скрылся за дверью. Снейп вышел вслед за ним, даже не попрощавшись.

Тонкс присела на кровать.

— Неделя, Рем! У нас есть еще неделя! Не знаю, что придумал этот змей слизеринский… Снейп… Но пусть у него получится!

Нарушители закона

Рабастана она застала в гостиной: сидел, читал свежий «Пророк». Увидев ее, кивнул — гораздо приветливей, чем раньше — потом снова спрятался за газетой. Впрочем, вскоре отложил ее, задумался. Уточнять, о чем именно, она не стала: захочет — сам расскажет.

Он и рассказал — вечером, после того как она, уложив Тедди, вышла к нему в надоевшей пижаме.

— Через неделю будет последний суд над слугами Лорда.

— И? — можно было не спрашивать, и так сразу догадалась, в чем дело.

— Руди тоже там будет.

— Мои соболезнования, — сухо сказала Тонкс, и тут же дала себе мысленного пинка: в конце концов, он с ней разговаривал по-человечески. — Я, правда, сочувствую, — добавила уже мягче. Впрочем, он все равно думал о своем:

— Я хочу его видеть.

Тонкс дар речи потеряла.

— Ты… это… обалдел? Ты собираешься заявиться на заседание Визенгамота?! «Здрассте, дорогие, я по брату соскучился!» Да уж, чокнутые предки могут тобой гордиться!

— Зачем так нагло? Есть же оборотное зелье. Я могу превратиться, например… Да хоть в тебя! Возьму твою палочку…

— Ни черта не выйдет, я не член Визенгамота. Меня и на порог зала заседаний не пустят.

— Значит, превратиться в того, кого пустят. Как твои приятели прошлой осенью, когда им приспичило в министерство попасть.

— Гарри тогда терять было нечего.

— А мне, по-твоему, есть?

— Мне есть! Мне, понял?! — взвилась Тонкс. — Как ты думаешь, сколько времени понадобится аврорату, чтобы разобраться, что к чему? Нет-нет, даже думать забудь! Я в Азкабан не хочу! Рабастан, пожалуйста, обещай мне ничего не предпринимать!

— Хочешь взять Нерушимую Клятву? — усмехнулся он.

— А если я просто попрошу не подставлять меня? Не согласишься? Все равно полезешь, наплевав на все? На то, что будет со мной, с Тедди?