Так уж вышло, мама моя умерла, когда мне было всего 3 года. Я её совсем не помню, но отец мой всегда говорил, что она была хорошим человеком. К тому, о чём я вам хочу рассказать, эта информация никакого отношения не имеет. Просто так вышло — папа женился во второй раз…
Добавить в моё избранное
7 мин, 15 сек 10634
Я не знаю, что она там делала, но царила за дверью гробовая тишина, и лишь лёгкий аромат каких-то трав я постоянно ощущала, проходя мимо комнаты родителей.
Скоро должен был вернуться отец, и я чётко поставила себе цель — помириться с мачехой.
В одно солнечное утро я купила в магазине пирог и собралась подниматься к Светлане Аркадьевне. Я хотела договориться: если ей так важно вечерами беседовать с моей мачехой, то пусть они хотя бы чередуются. Один день — тётя Света к нам, а на другой — наоборот.
Я была полна решимости, как и всегда. Я твёрдо для себя определила, что не уйду от неё, пока не договорюсь, иначе наша Ирина совсем изведёт себя переживаниями за соседку.
Я нажала на дверной звонок, и через несколько секунд мне открыл дверь молодой парень в футболке и шортах.
— Здравствуйте, — посмотрев на меня и на пирог, юноша улыбнулся.
— Вы ко мне?
— Я к Светлане Аркадьевне… Она дома? — я слегка растерялась от неожиданности.
Не знала, что тётя Света живёт со своим… сыном, племянником?
— Светлана Аркадьевна? — парень, видимо, тоже растерялся от моего вопроса.
— А, вы, наверное, про женщину, которая здесь до меня жила. Так она же умерла. Я уже здесь лет шесть живу. Её сын, мой хороший друг, сдаёт эту квартиру мне…
Я не знаю, как в тот момент сумела совладать с собой и не выронить лакомство из рук.
Одно знаю точно: я застыла, как вкопанная, и вперилась взглядом куда-то в район дверной ручки. Мысли лихорадочно атаковали мой мозг, мне хотелось встряхнуться, дёрнуться, резко мотнуть головой, ущипнуть себя со всей силы или дать себе хорошую пощёчину. Парень что-то говорил, о чём-то меня спрашивал. Но разве я была в состоянии слушать?
Я сделала глубокий вдох, шумно сглотнула, развернулась и направилась к лифту.
— Подождите! Вы же…
Парень выбежал за мной, но я что-то промямлила, мол, извините, не знала, спешу. Двери лифта закрылись, и я поехала вниз. Пока ехала, немного пришла в себя и обнаружила, что пирог я всё-таки уронила.
В родную квартиру я вошла бесшумно. Я чувствовала себя настолько уставшей и измученной, что плюхнулась на диван одетая. Не помню, сколько я пролежала так, но успела вздремнуть, а когда проснулась, сразу же отыскала Ирину.
— Как такое может быть?
Мачеха моя сидела на кухне и что-то читала. Лицо её было бледное, худое, словно она чем-то сильно болела.
— Она выпивает меня, Настёна. Как я выпиваю вот эту кружку чая.
— Ир, объясни мне нормально, что пр…
— Насть, не обижайся, но тебе нужно быть добрее к людям, а к себе — построже. Я, наверное, не так тебя воспитала, да и сама я раньше ничего не понимала, пока она не начала приходить. Все мы одиноки и несчастны, а тётю Свету просто надо было выслушать, иначе бы она стала терзать всех в этом доме.
Наступило напряжённое молчание. Я смотрела на свою мачеху и абсолютно ничего не понимала. Или не хотела понимать.
— Насть, — продолжила Ира, — меня скоро не станет, а вот когда она к тебе придёт, не гони её, а просто слушай, и ты поймёшь, ты многое поймёшь. Она ведь не только ноет. А выговариваться нужно всем.
Ирина встала и ушла к себе. Больше мы с ней на эту тему не разговаривали. Возможно, просто не успели. Через две недели Ира умерла — сердечный приступ. Но я-то знала, что дело вовсе не в этом. Она её выпила и забрала.
Отец мой горевал очень долго. Пытался пить, но, слава Богу, не спился. Его родная сестра, у которой жизнь сложилась лучше и которая жила в Германии, пригласила его к себе погостить. И так вышло, что папа остался там. И меня с собой звал. Но я не могла. Я уже устроилась на престижную работу, влюбилась в парня, мне нравилось жить там, где я живу, и менять ничего не хотелось.
Я поняла, что мачеха моя была женщиной самой отважной, храброй и сильной из всех, что я знала. Она нас всех спасала, а я её погубила.
Вот, пожалуй, и всё. Извини, дорогой читатель, мне пора. Уже без пяти семь, а мне ещё нужно заварить чай. Светлана Аркадьевна не может без чая.
Скоро должен был вернуться отец, и я чётко поставила себе цель — помириться с мачехой.
В одно солнечное утро я купила в магазине пирог и собралась подниматься к Светлане Аркадьевне. Я хотела договориться: если ей так важно вечерами беседовать с моей мачехой, то пусть они хотя бы чередуются. Один день — тётя Света к нам, а на другой — наоборот.
Я была полна решимости, как и всегда. Я твёрдо для себя определила, что не уйду от неё, пока не договорюсь, иначе наша Ирина совсем изведёт себя переживаниями за соседку.
Я нажала на дверной звонок, и через несколько секунд мне открыл дверь молодой парень в футболке и шортах.
— Здравствуйте, — посмотрев на меня и на пирог, юноша улыбнулся.
— Вы ко мне?
— Я к Светлане Аркадьевне… Она дома? — я слегка растерялась от неожиданности.
Не знала, что тётя Света живёт со своим… сыном, племянником?
— Светлана Аркадьевна? — парень, видимо, тоже растерялся от моего вопроса.
— А, вы, наверное, про женщину, которая здесь до меня жила. Так она же умерла. Я уже здесь лет шесть живу. Её сын, мой хороший друг, сдаёт эту квартиру мне…
Я не знаю, как в тот момент сумела совладать с собой и не выронить лакомство из рук.
Одно знаю точно: я застыла, как вкопанная, и вперилась взглядом куда-то в район дверной ручки. Мысли лихорадочно атаковали мой мозг, мне хотелось встряхнуться, дёрнуться, резко мотнуть головой, ущипнуть себя со всей силы или дать себе хорошую пощёчину. Парень что-то говорил, о чём-то меня спрашивал. Но разве я была в состоянии слушать?
Я сделала глубокий вдох, шумно сглотнула, развернулась и направилась к лифту.
— Подождите! Вы же…
Парень выбежал за мной, но я что-то промямлила, мол, извините, не знала, спешу. Двери лифта закрылись, и я поехала вниз. Пока ехала, немного пришла в себя и обнаружила, что пирог я всё-таки уронила.
В родную квартиру я вошла бесшумно. Я чувствовала себя настолько уставшей и измученной, что плюхнулась на диван одетая. Не помню, сколько я пролежала так, но успела вздремнуть, а когда проснулась, сразу же отыскала Ирину.
— Как такое может быть?
Мачеха моя сидела на кухне и что-то читала. Лицо её было бледное, худое, словно она чем-то сильно болела.
— Она выпивает меня, Настёна. Как я выпиваю вот эту кружку чая.
— Ир, объясни мне нормально, что пр…
— Насть, не обижайся, но тебе нужно быть добрее к людям, а к себе — построже. Я, наверное, не так тебя воспитала, да и сама я раньше ничего не понимала, пока она не начала приходить. Все мы одиноки и несчастны, а тётю Свету просто надо было выслушать, иначе бы она стала терзать всех в этом доме.
Наступило напряжённое молчание. Я смотрела на свою мачеху и абсолютно ничего не понимала. Или не хотела понимать.
— Насть, — продолжила Ира, — меня скоро не станет, а вот когда она к тебе придёт, не гони её, а просто слушай, и ты поймёшь, ты многое поймёшь. Она ведь не только ноет. А выговариваться нужно всем.
Ирина встала и ушла к себе. Больше мы с ней на эту тему не разговаривали. Возможно, просто не успели. Через две недели Ира умерла — сердечный приступ. Но я-то знала, что дело вовсе не в этом. Она её выпила и забрала.
Отец мой горевал очень долго. Пытался пить, но, слава Богу, не спился. Его родная сестра, у которой жизнь сложилась лучше и которая жила в Германии, пригласила его к себе погостить. И так вышло, что папа остался там. И меня с собой звал. Но я не могла. Я уже устроилась на престижную работу, влюбилась в парня, мне нравилось жить там, где я живу, и менять ничего не хотелось.
Я поняла, что мачеха моя была женщиной самой отважной, храброй и сильной из всех, что я знала. Она нас всех спасала, а я её погубила.
Вот, пожалуй, и всё. Извини, дорогой читатель, мне пора. Уже без пяти семь, а мне ещё нужно заварить чай. Светлана Аркадьевна не может без чая.
Страница 2 из 2
