Сейчас я спокойно сяду и изложу все свои воспоминания. Размеренно, структурировано, по порядку. Наверное, по порядку. Я, чёрт возьми, представить не могу, во что выльется мой рассказ, но невозможно по порядку рассказать столько всего! Мозг дороже. Да, это всё будет не по порядку. Вероятнее всего, вы ничего не поймёте. Особенно в моём изложении. Я раньше ничего не писал, но я не могу допустить, чтобы эта история осталась неизвестной. Вдруг ещё кто-то сталкивался с подобным? В любом случае, вся парадоксальность произошедшего со мной побуждает к активным действиям. Несмотря на горечь, которую мне пришлось испытать.
Добавить в моё избранное
19 мин, 0 сек 6122
Я ясно помню, как впервые заболел той болезнью. Точнее, как впервые обнаружил, что заболел. Эта история началась ещё в детском саду. Может быть, даже с моего рождения, но этого никак не узнать. Сначала надо хотя бы разобраться в том, что произошло, а это само по себе пока невозможно.
То был обычный день в детском саду. Тихий час. За пару лет спанья в одних и тех же кроватях ребята из нашей группы исчерпали почти весь возможный набор развлечений, и теперь тихий час действительно был тихим. Делать было нечего, и, на радость воспитательнице, большинство довольно быстро засыпало. Не знаю насчёт всех, но не было такого случая, чтобы я проснулся от шума. Всегда меня будил именно голос воспитательницы.
Собственно, это был единственный раз, когда я проснулся не от него. А именно — я проснулся от невыносимого треска, стоявшего вокруг. Проснулся, и сразу вскочил с кровати — вокруг всё горело. В панике я посмотрел на соседние кровати, стараясь понять, что делали мои одногруппники — но ни одного из них не оказалось на месте. Кровати, насколько можно было судить по съёжившимся и почерневшим одеялам, были аккуратно застелены.
Воспитательницы тоже нигде не было. Я в панике заметался по спальне, пытаясь найти хоть одну непустую кровать — но каждый раз находил лишь обгоревшую подушку в виде горки угольков и прожжённое насквозь одеяло. Больше всего в этот момент я боялся увидеть в кровати сгоревшее кое-что похуже, чем одеяло. Одногруппника, к примеру.
Единственная дверь, ведущая из спальни, была объята огнём. И чем сильнее я хотел через неё пройти, тем больше, казалось, были языки пламени, поднимавшиеся от неё к потолку. Я впал в ступор. Я совершенно не мог себе представить, чтобы, спасаясь от пожара, меня здесь забыли — как они могли, столько людей, воспитательница! Это же нечестно! Только подумайте — все проснулись от оклика воспитательницы, застелили кровати, вышли…
В отчаянной решимости я метнулся к двери, но чуть не опалил себе лицо. Меня обдало жаром, как из открытой духовки — и я чувствовал, что если попробую подобраться к двери ещё раз, то он меня останется горка пепла, прямо как от подушек на кроватях.
В панике озираясь, я искал других выходов из помещения. Оставались только окна, но они горели даже ярче, чем дверь! Краска начала отколупываться от стен и падать на пол. И заодно — мне на голову. Ища хоть какого-то места, где можно было бы спрятаться от огня, я залез под кровать и вцепился руками в металлические ножки. Чихнул от дыма, а когда удалось открыть глаза, увидел ЭТО.
Оно медленно надвигалось на меня. Я не видел это существо целиком — я видел только ноги, но и их оказалось достаточно, чтобы заставить меня замереть от страха и пролежать так бог весть сколько времени. Это были бы ноги — если бы существо, которое я увидел, можно было ассоциировать с чем-нибудь нормальным. Ноги были чёрными, со свисающими во все стороны сухожилиями. Они несколько раз протопали туда-сюда по спальне, а потом стали надвигаться на меня. Хотя до этого я думал, что «стучать зубами от страха» — образное выражение, теперь этот стук во вполне натуральной форме появился у меня. Тогда я подумал, что это существо, наверно, именно по стуку зубов и определило, где я нахожусь.
Когда оно оказалось в метре от кровати, я не выдержал и побежал. Оказавшись около подоконника, я несколько раз безуспешно попытался на него запрыгнуть, несмотря на огонь, после чего от безвыходности обернулся. Теперь существо стояло передо мной в полный рост — странная пародия на человека, гуманоид с чёрной кожей и грязно-серыми внутренностями. Которые, правда, внутренностями не вполне являлись. Особенно мне запомнился странный вырост на том месте, где у человека находился бы живот. Этот вырост сначала круто загибался вниз, а потом шёл вперёд, постоянно размахивая своим расширенным концом, унизанным прутьями.
Я вжался в угол и зажмурил глаза.
— Миииишаааа!
Раздался испуганный писк. По-видимому, мой. Я ещё сильнее прижался к стене и открыл глаза в последней попытке найти выход из положения.
Передо мной стояла воспитательница с веником. Было видно, что скоро она потеряет терпение. В кроватях, как всегда, относительно спокойно лежали мои одногруппники. Некоторые из них удивлённо на меня глядели, другие спали.
Со стен и потолка падали последние куски штукатурки, дверь в спальню догорала. Я удивлённо повёл вокруг глазами и отрубился.
Сейчас я не помню названия этой болезни, и вскоре вам станет понятно, почему. Но вот симптомы я запомнил очень хорошо. Тогда, когда в детском саду произошёл воображаемый мной пожар — это была первая из галлюцинаций. Разве вы не удивились моему описанию? Настоящие пожары выглядят совсем по-другому, но в детстве я представлял себе их именно так. Хотя я этого и не осознавал, но сгоревшие люди в моём воображении выглядели так, как я увидел воспитательницу. Чёрные, обгорелые, разваливающиеся, но ещё живые.
То был обычный день в детском саду. Тихий час. За пару лет спанья в одних и тех же кроватях ребята из нашей группы исчерпали почти весь возможный набор развлечений, и теперь тихий час действительно был тихим. Делать было нечего, и, на радость воспитательнице, большинство довольно быстро засыпало. Не знаю насчёт всех, но не было такого случая, чтобы я проснулся от шума. Всегда меня будил именно голос воспитательницы.
Собственно, это был единственный раз, когда я проснулся не от него. А именно — я проснулся от невыносимого треска, стоявшего вокруг. Проснулся, и сразу вскочил с кровати — вокруг всё горело. В панике я посмотрел на соседние кровати, стараясь понять, что делали мои одногруппники — но ни одного из них не оказалось на месте. Кровати, насколько можно было судить по съёжившимся и почерневшим одеялам, были аккуратно застелены.
Воспитательницы тоже нигде не было. Я в панике заметался по спальне, пытаясь найти хоть одну непустую кровать — но каждый раз находил лишь обгоревшую подушку в виде горки угольков и прожжённое насквозь одеяло. Больше всего в этот момент я боялся увидеть в кровати сгоревшее кое-что похуже, чем одеяло. Одногруппника, к примеру.
Единственная дверь, ведущая из спальни, была объята огнём. И чем сильнее я хотел через неё пройти, тем больше, казалось, были языки пламени, поднимавшиеся от неё к потолку. Я впал в ступор. Я совершенно не мог себе представить, чтобы, спасаясь от пожара, меня здесь забыли — как они могли, столько людей, воспитательница! Это же нечестно! Только подумайте — все проснулись от оклика воспитательницы, застелили кровати, вышли…
В отчаянной решимости я метнулся к двери, но чуть не опалил себе лицо. Меня обдало жаром, как из открытой духовки — и я чувствовал, что если попробую подобраться к двери ещё раз, то он меня останется горка пепла, прямо как от подушек на кроватях.
В панике озираясь, я искал других выходов из помещения. Оставались только окна, но они горели даже ярче, чем дверь! Краска начала отколупываться от стен и падать на пол. И заодно — мне на голову. Ища хоть какого-то места, где можно было бы спрятаться от огня, я залез под кровать и вцепился руками в металлические ножки. Чихнул от дыма, а когда удалось открыть глаза, увидел ЭТО.
Оно медленно надвигалось на меня. Я не видел это существо целиком — я видел только ноги, но и их оказалось достаточно, чтобы заставить меня замереть от страха и пролежать так бог весть сколько времени. Это были бы ноги — если бы существо, которое я увидел, можно было ассоциировать с чем-нибудь нормальным. Ноги были чёрными, со свисающими во все стороны сухожилиями. Они несколько раз протопали туда-сюда по спальне, а потом стали надвигаться на меня. Хотя до этого я думал, что «стучать зубами от страха» — образное выражение, теперь этот стук во вполне натуральной форме появился у меня. Тогда я подумал, что это существо, наверно, именно по стуку зубов и определило, где я нахожусь.
Когда оно оказалось в метре от кровати, я не выдержал и побежал. Оказавшись около подоконника, я несколько раз безуспешно попытался на него запрыгнуть, несмотря на огонь, после чего от безвыходности обернулся. Теперь существо стояло передо мной в полный рост — странная пародия на человека, гуманоид с чёрной кожей и грязно-серыми внутренностями. Которые, правда, внутренностями не вполне являлись. Особенно мне запомнился странный вырост на том месте, где у человека находился бы живот. Этот вырост сначала круто загибался вниз, а потом шёл вперёд, постоянно размахивая своим расширенным концом, унизанным прутьями.
Я вжался в угол и зажмурил глаза.
— Миииишаааа!
Раздался испуганный писк. По-видимому, мой. Я ещё сильнее прижался к стене и открыл глаза в последней попытке найти выход из положения.
Передо мной стояла воспитательница с веником. Было видно, что скоро она потеряет терпение. В кроватях, как всегда, относительно спокойно лежали мои одногруппники. Некоторые из них удивлённо на меня глядели, другие спали.
Со стен и потолка падали последние куски штукатурки, дверь в спальню догорала. Я удивлённо повёл вокруг глазами и отрубился.
Сейчас я не помню названия этой болезни, и вскоре вам станет понятно, почему. Но вот симптомы я запомнил очень хорошо. Тогда, когда в детском саду произошёл воображаемый мной пожар — это была первая из галлюцинаций. Разве вы не удивились моему описанию? Настоящие пожары выглядят совсем по-другому, но в детстве я представлял себе их именно так. Хотя я этого и не осознавал, но сгоревшие люди в моём воображении выглядели так, как я увидел воспитательницу. Чёрные, обгорелые, разваливающиеся, но ещё живые.
Страница 1 из 5
