Изнутри закусочная выглядела более, чем скромно — небольшой прилавок, холодильник и четыре столика с пластиковыми стульями, которые пугливо теснились под столешницами. Однако, хозяевам нельзя было отказать в находчивости — стёкла узких окон, что прямоугольно зияли под самым потолком, были ярко выкрашены. Жёлтые, фиолетовые, красные и зелёные полосы света придавали скудному интерьеру вид причудливый, я бы даже сказал — фантастический. Если здесь и кормят хорошо, то я буду почти доволен. Почти, потому что дорога заняла куда больше времени, чем я рассчитывал.
27 мин, 54 сек 6159
Бежать было тяжело — ноги увязали в песке, а из травы, что росла по обочине, выползали отвратительные жуки, которые, щёлкая жвалами, устремлялись ко мне. Я бежал, пытаясь уворачиваться от насекомых и давить наиболее резвых. Только бег превращался в неспешное ковыляние, омрачённое боязнью быть укушенным ползущей нечистью. Наконец, я смог забраться на пригорок. Посмотрев в сторону реки, я обомлел.
Речная вода вспучилась и хлестала берега высоченными волнами. На дальней стороне старый причал разметало в щепки вместе с лодками. Гул стоял такой, словно я оказался посреди тоннеля метро, а возле меня мчался поезд. Но гораздо больше стихии меня напугало другое — за домами и огородами, на узкую полоску песчаного пляжа из волн выползали огромные чудовища. Змееподобные и бесформенные, как медузы или осьминоги, оснащённые щупальцами, зубами и жалами, с которых капал яд, эти твари живым ковром накрыли землю, подминая прибрежные кусты.
Не в силах сдержать крик, я бросился дальше, не желая смотреть на порождения чёрной пучины и, тем более, ждать, когда они подберутся ближе. Теперь улица шла под уклон, и бежать поначалу было легче, но дальше дорога раскисла в скользкой грязи, и я упал на спину, продолжая скатываться вниз. Я скользил всё быстрее и быстрее, безуспешно пытаясь упираться руками и ногами. Грязь собиралась комками, но тут же растекалась вязкой жижей, легко расползаясь между пальцами. Никакой опоры. Я скользил, с ужасом замечая, как рядом по склону скользят огромные змеи. Только, в отличие от меня, они чувствовали себя в грязи очень уверенно, и стремились настигнуть меня, чтобы вцепиться смертоносными клыками. Всё новые гады выползали из придорожной канавы, чтобы присоединится к погоне. Их странная змеиная целеустремлённость пугала едва ли не больше, чем перспектива захлебнуться ядом от сотен укусов.
Наконец, я с головой ухнул в грязную лужу и, ощутив под ногами вязкую, но опору, шаг за шагом стал выбираться из мутной жижи. Меня подгонял колкий страх и частые всплески за спиной. Задыхаясь от усталости, я сумел выбраться на сухую дорогу. Не давая ни секунды отдыха немеющим от усталости ногам, я устремился дальше. Точнее, поплёлся — на бег уже не было сил. Еле передвигая ногами, я брезгливо срывал с кожи жирных, скользких пиявок, успевших присосаться, пока я выбирался из лужи. Наконец, не в силах двигаться дальше, я остановился передохнуть, убедившись, что поблизости не видно опасных тварей.
Только сейчас у меня появилась возможность задаться вопросом: что, чёрт подери, происходит? Ну, то, что Игорь Иванович не врал, было теперь окончательно ясно. Только, как такое возможно? Словно бесконечный кошмар из страшного ночного сновидения вырвался на просторы реальности, выжигая всё вокруг нестерпимым ужасом, перекраивая привычный мир по корявым шаблонам абсурда. Когда кто-то рассказывает в кругу друзей особенно яркий и запоминающийся кошмар, этот рассказ всегда завершается фразой: «И тут я проснулся». Только что было не менее десятка мгновений, когда я должен был вскочить на кровати, мучимый удушьем и покрытый липким потом. И тут я проснулся!
Только этого не было. Никто не проснулся. Я не раз щипал себя до крови, дёргал за мочки ушей, но пробуждение не наступало. Безумие ужаса прочно уцепилось за реальность, которая казалась такой предсказуемой. И вот я стою на дрожащих ногах, мои руки трясутся, а страх разрывает меня изнутри раскалёнными крючьями. И хуже всего то, что я не представлял, как из всего этого выбраться. Бежать из деревни? Да, но что дальше? И ведь началось всё с какой-то ерунды — с металлической трубы, направленной ночью мне в лицо. Стоп! Игорь Иванович говорил о том же — ему так же ткнули в лицо чем-то, похожим на ведро. Значит, всё пересекается в точке, когда кому-то на лицо направляют странное устройство с раструбом из металла.
Внезапно, сквозь багровую пелену страха, я увидел старый дом из красного кирпича с провалившейся крышей. Это же тот самый заброшенный склад, в подвалах которого Игорь Иванович слышал голоса. Остатки разума и логики твердили мне, что стоит осмотреть подвал старого склада — возможно, там отыщется ключ от этой тесной клетки, набитой чудовищами. Страх гнал меня прочь из деревни, но я стиснул зубы, и решил прислушаться к голосу разума, пока его не разорвало на мельчайшие лоскуты безумным натиском нестерпимой жути.
Продираясь сквозь заросли лебеды, я терпел страшные мучения — в тело впивались колючки, слепни и уховёртки слетелись тучей и норовили не просто ужалить, но и заползти перед этим в нос, в уши, запутаться в волосах. Когда я пробрался через кусты к тёмному лазу, некогда бывшему входом, тело невыносимо чесалось. Вне себя от боли и страха, я протиснулся между гнилыми балками обвалившейся крыши, с хрустом ступая по огромным мокрицам, стремившимся забраться под брюки. Наконец, возле стены показался зияющий квадрат подвального люка.
Речная вода вспучилась и хлестала берега высоченными волнами. На дальней стороне старый причал разметало в щепки вместе с лодками. Гул стоял такой, словно я оказался посреди тоннеля метро, а возле меня мчался поезд. Но гораздо больше стихии меня напугало другое — за домами и огородами, на узкую полоску песчаного пляжа из волн выползали огромные чудовища. Змееподобные и бесформенные, как медузы или осьминоги, оснащённые щупальцами, зубами и жалами, с которых капал яд, эти твари живым ковром накрыли землю, подминая прибрежные кусты.
Не в силах сдержать крик, я бросился дальше, не желая смотреть на порождения чёрной пучины и, тем более, ждать, когда они подберутся ближе. Теперь улица шла под уклон, и бежать поначалу было легче, но дальше дорога раскисла в скользкой грязи, и я упал на спину, продолжая скатываться вниз. Я скользил всё быстрее и быстрее, безуспешно пытаясь упираться руками и ногами. Грязь собиралась комками, но тут же растекалась вязкой жижей, легко расползаясь между пальцами. Никакой опоры. Я скользил, с ужасом замечая, как рядом по склону скользят огромные змеи. Только, в отличие от меня, они чувствовали себя в грязи очень уверенно, и стремились настигнуть меня, чтобы вцепиться смертоносными клыками. Всё новые гады выползали из придорожной канавы, чтобы присоединится к погоне. Их странная змеиная целеустремлённость пугала едва ли не больше, чем перспектива захлебнуться ядом от сотен укусов.
Наконец, я с головой ухнул в грязную лужу и, ощутив под ногами вязкую, но опору, шаг за шагом стал выбираться из мутной жижи. Меня подгонял колкий страх и частые всплески за спиной. Задыхаясь от усталости, я сумел выбраться на сухую дорогу. Не давая ни секунды отдыха немеющим от усталости ногам, я устремился дальше. Точнее, поплёлся — на бег уже не было сил. Еле передвигая ногами, я брезгливо срывал с кожи жирных, скользких пиявок, успевших присосаться, пока я выбирался из лужи. Наконец, не в силах двигаться дальше, я остановился передохнуть, убедившись, что поблизости не видно опасных тварей.
Только сейчас у меня появилась возможность задаться вопросом: что, чёрт подери, происходит? Ну, то, что Игорь Иванович не врал, было теперь окончательно ясно. Только, как такое возможно? Словно бесконечный кошмар из страшного ночного сновидения вырвался на просторы реальности, выжигая всё вокруг нестерпимым ужасом, перекраивая привычный мир по корявым шаблонам абсурда. Когда кто-то рассказывает в кругу друзей особенно яркий и запоминающийся кошмар, этот рассказ всегда завершается фразой: «И тут я проснулся». Только что было не менее десятка мгновений, когда я должен был вскочить на кровати, мучимый удушьем и покрытый липким потом. И тут я проснулся!
Только этого не было. Никто не проснулся. Я не раз щипал себя до крови, дёргал за мочки ушей, но пробуждение не наступало. Безумие ужаса прочно уцепилось за реальность, которая казалась такой предсказуемой. И вот я стою на дрожащих ногах, мои руки трясутся, а страх разрывает меня изнутри раскалёнными крючьями. И хуже всего то, что я не представлял, как из всего этого выбраться. Бежать из деревни? Да, но что дальше? И ведь началось всё с какой-то ерунды — с металлической трубы, направленной ночью мне в лицо. Стоп! Игорь Иванович говорил о том же — ему так же ткнули в лицо чем-то, похожим на ведро. Значит, всё пересекается в точке, когда кому-то на лицо направляют странное устройство с раструбом из металла.
Внезапно, сквозь багровую пелену страха, я увидел старый дом из красного кирпича с провалившейся крышей. Это же тот самый заброшенный склад, в подвалах которого Игорь Иванович слышал голоса. Остатки разума и логики твердили мне, что стоит осмотреть подвал старого склада — возможно, там отыщется ключ от этой тесной клетки, набитой чудовищами. Страх гнал меня прочь из деревни, но я стиснул зубы, и решил прислушаться к голосу разума, пока его не разорвало на мельчайшие лоскуты безумным натиском нестерпимой жути.
Продираясь сквозь заросли лебеды, я терпел страшные мучения — в тело впивались колючки, слепни и уховёртки слетелись тучей и норовили не просто ужалить, но и заползти перед этим в нос, в уши, запутаться в волосах. Когда я пробрался через кусты к тёмному лазу, некогда бывшему входом, тело невыносимо чесалось. Вне себя от боли и страха, я протиснулся между гнилыми балками обвалившейся крыши, с хрустом ступая по огромным мокрицам, стремившимся забраться под брюки. Наконец, возле стены показался зияющий квадрат подвального люка.
Страница 5 из 8
