Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
291 мин, 5 сек 16150
— Ты не слишком сильно промокла во время бури? — мягкий голос, так не похожий на ледяной тон, которым Трандуил разговаривал с советником, разорвал тишину, заставляя вздрогнуть от неожиданности и с трудом оторваться от созерцания королевского маникюра.
Трандуил поднялся, и в палатке сразу стало очень тесно. Он заполнил собой все пространство, и мне почему-то стало трудно дышать.
— Ты не замерзла? — забота, прозвучавшая в его голосе, удивляла.
— Могло быть и хуже, — я пожала плечами, следя за перемещениями короля по палатке. Конечно, перемещения слишком громкое слово, ему достаточно было сделать два шага, чтобы оказаться у выхода. — Глиннаэль согрел меня.
Трандуил, наклонившийся, чтобы взять кубок и вино, резко выпрямился, испытующе глядя на меня. Сделав вид, что не понимаю, как двусмысленно прозвучала сказанная фраза, я продолжила:
— Угостил потрясающим лихолесским вином, — пояснила я. Мне показалось или плечи Трандуила дрогнули, будто расслабились?
— Значит, ты брезгуешь моим вином, но с удовольствием пьешь напиток простолюдинов? — я зачарованно следила за рубиновой жидкостью, тонкой струйкой льющейся в бокал. Воздух наполнился ароматом знойного летнего полдня, винограда, лопающегося на солнце, — я удивленно посмотрела на Трандуила, который не отрывал от меня глаз, наливая вино. Я залюбовалась королем, сейчас казавшимся таким близким. Просто красивый мужчина, не могучий Владыка огромного леса. Свет свечей мерцал, отражаясь от бледной кожи. Он казался ожившей статуей древнего божества, сошедшей с постамента к простым смертным.
Мне вдруг стало жарко.
Кровь хлынула к щекам, а сердце гулко и тяжело забилось в груди, заставляя дышать через раз.
— От напитка простолюдинов меня не тянет проснуться в чужой постели, — удалось прошептать через силу. В темноте глаза короля казались почти черными. Больше всего на свете сейчас я хотела оказаться как можно дальше отсюда. И больше всего на свете мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Он протянул мне кубок, слегка касаясь своими пальцами моих.
— Мне всегда казалось, что вино лишь выводит наружу наши тайные желания, — Трандуил склонился к моему уху, смыкая пальцы на моей руке, не давая моим внезапно ослабевшим пальцам выронить драгоценный кубок. — Те, в которых мы боимся признаться даже самим себе.
Фиалка и кедр. Легкий аромат хвои дурманил голову, дышать становилось тяжело, но стоило сделать вздох поглубже, как слабость все сильнее разливалась по телу. Ноги подгибались, а где-то глубоко внутри, в животе, порхали сотни крохотных мотыльков, слегка задевая крылышками стенки желудка.
— Но ведь всегда можно сказать о них прямо, — я подняла глаза на Трандуила, задирая голову, чтобы разглядеть выражение его лица. Он смотрел на меня, слегка приоткрыв рот и прикрыв глаза, как хищник, готовый броситься на жертву.
— Я давно разучился говорить прямо, — он провел кончиками пальцев по скуле, продолжая держать кубок вместе со мной.
Потянуться за ним, так хотелось потянуться. Потереться рукой о ладонь, обхватить губами тонкий палец, слегка прикусить и отпустить, перейдя к следующему… Я неосознанно встала на цыпочки, следуя за скользящей по лицу рукой.
— Я не понимаю Вас, — я тонула в этих глазах, отказываясь выныривать на поверхность.
— Зато Я нас понимаю, — хрипло шепнул Трандуил, — вечность мучительна, когда ее не с кем разделить, — он потянулся к моим губам. Его лицо приближалось, а я все не могла закрыть глаза, чтобы видеть его — это выражение, когда губы впервые встречаются друг с другом. Едва ли я сейчас могла вспомнить наш первый поцелуй, так отчаянно сорванный мной. Но этот должен был стать совсем иным: не украденным, а подаренным… Его сухие горячие губы легко коснулись моих, и я не выдержала, закрывая глаза, чтобы почувствовать…
Громкие крики на улице заставили нас отпрянуть друг от друга. Король недовольно подошел к выходу, оставляя меня стоять на цыпочках посередине палатки, сжимая в руках бокал с так и не тронутым вином.
Волшебство, мутившее разум, исчезло, едва Трандуил покинул палатку. Я зажмурилась, выдыхая застоявшийся в легких воздух, и провела рукой по лицу. Наваждение уступало место трезвому разуму, заставляя вернуть кубок на пол и выскользнуть из палатки. Поведение короля снова поставило меня в тупик, сбивая с толку. В том, что ему от меня было нужно, сомнений больше не оставалось. Теперь появились новые вопросы: зачем ему это надо? только на время похода или же? нужно ли это мне? а как же великая эльфийская любовь? Хотя об их либидо я уже наслышана… И эти слова про вечность? Не тешу себя надеждой, что я первая женщина, заинтересовавшая короля после королевы. Куда она, кстати, делась?
Вопросы-вопросы-вопросы… Я подняла голову наверх, в бескрайнее звездное небо, чувствуя, как слегка кружится голова. Степные травы после дождя пахли ярче и сильнее, хотелось лечь прямо на землю и дышать глубоко-глубоко, полной грудью. Я села в высокую траву, пряча голову в коленях.
Трандуил поднялся, и в палатке сразу стало очень тесно. Он заполнил собой все пространство, и мне почему-то стало трудно дышать.
— Ты не замерзла? — забота, прозвучавшая в его голосе, удивляла.
— Могло быть и хуже, — я пожала плечами, следя за перемещениями короля по палатке. Конечно, перемещения слишком громкое слово, ему достаточно было сделать два шага, чтобы оказаться у выхода. — Глиннаэль согрел меня.
Трандуил, наклонившийся, чтобы взять кубок и вино, резко выпрямился, испытующе глядя на меня. Сделав вид, что не понимаю, как двусмысленно прозвучала сказанная фраза, я продолжила:
— Угостил потрясающим лихолесским вином, — пояснила я. Мне показалось или плечи Трандуила дрогнули, будто расслабились?
— Значит, ты брезгуешь моим вином, но с удовольствием пьешь напиток простолюдинов? — я зачарованно следила за рубиновой жидкостью, тонкой струйкой льющейся в бокал. Воздух наполнился ароматом знойного летнего полдня, винограда, лопающегося на солнце, — я удивленно посмотрела на Трандуила, который не отрывал от меня глаз, наливая вино. Я залюбовалась королем, сейчас казавшимся таким близким. Просто красивый мужчина, не могучий Владыка огромного леса. Свет свечей мерцал, отражаясь от бледной кожи. Он казался ожившей статуей древнего божества, сошедшей с постамента к простым смертным.
Мне вдруг стало жарко.
Кровь хлынула к щекам, а сердце гулко и тяжело забилось в груди, заставляя дышать через раз.
— От напитка простолюдинов меня не тянет проснуться в чужой постели, — удалось прошептать через силу. В темноте глаза короля казались почти черными. Больше всего на свете сейчас я хотела оказаться как можно дальше отсюда. И больше всего на свете мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Он протянул мне кубок, слегка касаясь своими пальцами моих.
— Мне всегда казалось, что вино лишь выводит наружу наши тайные желания, — Трандуил склонился к моему уху, смыкая пальцы на моей руке, не давая моим внезапно ослабевшим пальцам выронить драгоценный кубок. — Те, в которых мы боимся признаться даже самим себе.
Фиалка и кедр. Легкий аромат хвои дурманил голову, дышать становилось тяжело, но стоило сделать вздох поглубже, как слабость все сильнее разливалась по телу. Ноги подгибались, а где-то глубоко внутри, в животе, порхали сотни крохотных мотыльков, слегка задевая крылышками стенки желудка.
— Но ведь всегда можно сказать о них прямо, — я подняла глаза на Трандуила, задирая голову, чтобы разглядеть выражение его лица. Он смотрел на меня, слегка приоткрыв рот и прикрыв глаза, как хищник, готовый броситься на жертву.
— Я давно разучился говорить прямо, — он провел кончиками пальцев по скуле, продолжая держать кубок вместе со мной.
Потянуться за ним, так хотелось потянуться. Потереться рукой о ладонь, обхватить губами тонкий палец, слегка прикусить и отпустить, перейдя к следующему… Я неосознанно встала на цыпочки, следуя за скользящей по лицу рукой.
— Я не понимаю Вас, — я тонула в этих глазах, отказываясь выныривать на поверхность.
— Зато Я нас понимаю, — хрипло шепнул Трандуил, — вечность мучительна, когда ее не с кем разделить, — он потянулся к моим губам. Его лицо приближалось, а я все не могла закрыть глаза, чтобы видеть его — это выражение, когда губы впервые встречаются друг с другом. Едва ли я сейчас могла вспомнить наш первый поцелуй, так отчаянно сорванный мной. Но этот должен был стать совсем иным: не украденным, а подаренным… Его сухие горячие губы легко коснулись моих, и я не выдержала, закрывая глаза, чтобы почувствовать…
Громкие крики на улице заставили нас отпрянуть друг от друга. Король недовольно подошел к выходу, оставляя меня стоять на цыпочках посередине палатки, сжимая в руках бокал с так и не тронутым вином.
Волшебство, мутившее разум, исчезло, едва Трандуил покинул палатку. Я зажмурилась, выдыхая застоявшийся в легких воздух, и провела рукой по лицу. Наваждение уступало место трезвому разуму, заставляя вернуть кубок на пол и выскользнуть из палатки. Поведение короля снова поставило меня в тупик, сбивая с толку. В том, что ему от меня было нужно, сомнений больше не оставалось. Теперь появились новые вопросы: зачем ему это надо? только на время похода или же? нужно ли это мне? а как же великая эльфийская любовь? Хотя об их либидо я уже наслышана… И эти слова про вечность? Не тешу себя надеждой, что я первая женщина, заинтересовавшая короля после королевы. Куда она, кстати, делась?
Вопросы-вопросы-вопросы… Я подняла голову наверх, в бескрайнее звездное небо, чувствуя, как слегка кружится голова. Степные травы после дождя пахли ярче и сильнее, хотелось лечь прямо на землю и дышать глубоко-глубоко, полной грудью. Я села в высокую траву, пряча голову в коленях.
Страница 14 из 83
