Фандом: Средиземье Толкина. Аля уже собралась тихо-мирно побродить по Средиземью, но не тут-то было… Женечка решила по-другому, да и Трандуил внес свою лепту.
291 мин, 5 сек 16151
За спиной остался лагерь, а где-то далеко в чернильной темноте собирался спать Глиннаэль. Так хотелось сейчас оказаться там, в повозке. Растянуться на ее дне и, попивая легкое вино, рассуждать о жизни. Возможно, возница нашел бы ответы на мои вопросы.
Слишком много мыслей и все ни о чем. Я вернулась воспоминаниями в палатку, вспоминая, как Трандуил хотел меня поцеловать. Бабочки в животе лениво зашевелились, и я довольно улыбнулась. Вот оно — то чувство, с которым хочется засыпать. А не всякие там мысли о вечности, причинах и последствиях… От земли поднималась сырость, пробирая до мозга костей, и я нехотя поднялась, возвращаясь в лагерь. Спросив у первого встречного эльфа, где наша палатка, я добрела до нее, скинула сырую куртку и сапоги и буквально упала на кровать, заворачиваясь в одеяло. Слишком долгий день, слишком много событий…
— Я ненавижу его, — со стороны Женечки донесся тихий всхлип. — Самовлюбленный тиран, холодный и высокомерный. Да что он вообще знает о любви? — девушка повернулась ко мне, привстав на локте. Ее глаза ярко блестели в полумраке палатки. — Как он может так со мной разговаривать?! О, я ему еще покажу! Нет, ну скажи, разве ты не согласна со мной? Разве имеет он право так со мной обращаться?! Я ему не подданная, не жена, никто! Ты со мной согласна?
Я пробормотала что-то нечленораздельное, погружаясь в долгожданный сон. Кажется, мне снилась радуга и Женечка, гонявшая по ней Трандуила…
Величественное безмолвие, царившее здесь, завораживало. Повсюду, насколько хватало взгляда, правил туман. Серое небо начинало розоветь на востоке, обещая прогнать его завесу, но пока он был главным, держа в своих объятиях бескрайние поля. Редкие деревья, как одинокие путники, выныривали из его плена, протягивая зеленые ветви-руки ввысь. Там, на востоке, синели далекие горы — Эмин Майл, пряча за собой дневное светило. «Анор» — всплыло в голове выученное недавно, а может давно забытое, слово.
Я села в мокрую траву, не обращая внимания на холод, и осмотрелась: здесь звуков не было вообще. Лишь тонкие цепкие нити тумана плыли меж стеблей. Тишина давила на уши, но от этого лишь громче становились собственные мысли, главной из которых был извечный вопрос русской интеллигенции: что делать? Навряд ли при каждой встрече Трандуил будет пытаться меня поцеловать, но, судя по его заинтересованности, это когда-нибудь произойдет. И что потом? Впрочем голой он меня уже видел… Час от часу не легче: зачем вспомнила о той позорной ночи?! А может, ему после нее чего-то со мной захотелось… Мда, чувствую себя как шестнадцатилетняя девочка перед вторым свиданием… Смех да и только! Я обхватила колени, опуская лицо на сложенные локти. Вот уж действительно: не было печали — купила баба порося… То я мечтаю соблазнить Владыку, то тушуюсь при первых же признаках активности с его стороны. Как это можно назвать? Вариант с женской логикой лучше не предлагать! Я глухо застонала, подавляя желание вцепиться самой себе в волосы.
Солнечный луч нахально заполз в нос, и я громко чихнула, открывая глаза. Пока я рефлексировала, солнце успело взойти, разгоняя молочную белизну. Степь заискрилась, словно усыпанная драгоценными камнями. На каждой травинке, на каждом крохотном лепесточке блестела яркая капелька росы. Трава, не спешившая прогонять водяных гостий, стала седой. Я наконец почувствовала и сырость, и холод, поднимаясь и обхватывая себя руками в попытке согреться. Мокрая трава разом растеряла свое очарование, норовя теперь зацепиться за штаны и налить побольше воды в сапоги. Я поспешила в лагерь, чтобы поскорее переодеться в сухое. Да и позавтракать бы не мешало… Война войной, а обед по расписанию!
Слишком много мыслей и все ни о чем. Я вернулась воспоминаниями в палатку, вспоминая, как Трандуил хотел меня поцеловать. Бабочки в животе лениво зашевелились, и я довольно улыбнулась. Вот оно — то чувство, с которым хочется засыпать. А не всякие там мысли о вечности, причинах и последствиях… От земли поднималась сырость, пробирая до мозга костей, и я нехотя поднялась, возвращаясь в лагерь. Спросив у первого встречного эльфа, где наша палатка, я добрела до нее, скинула сырую куртку и сапоги и буквально упала на кровать, заворачиваясь в одеяло. Слишком долгий день, слишком много событий…
— Я ненавижу его, — со стороны Женечки донесся тихий всхлип. — Самовлюбленный тиран, холодный и высокомерный. Да что он вообще знает о любви? — девушка повернулась ко мне, привстав на локте. Ее глаза ярко блестели в полумраке палатки. — Как он может так со мной разговаривать?! О, я ему еще покажу! Нет, ну скажи, разве ты не согласна со мной? Разве имеет он право так со мной обращаться?! Я ему не подданная, не жена, никто! Ты со мной согласна?
Я пробормотала что-то нечленораздельное, погружаясь в долгожданный сон. Кажется, мне снилась радуга и Женечка, гонявшая по ней Трандуила…
Глава 6. Немного о прошлом
Несмотря на вчерашний тяжелый день и желание спать до обеда, проснулась я очень рано. Женечка еще спала, подоткнув руку под подушку и тихо сопя. Ее русые волосы разметались по подушке — скорее всего, она всю ночь ворочалась. Я тихо, чтобы ее не разбудить, потянулась к сапогам, нащупав рубашку, оделась, выскользнула наружу и замерла. Вокруг меня словно разлилось молоко. Солнце еще не встало, влажный густой туман цеплялся за верхушки высокой травы. В лагере было тихо, лишь изредка всхрапывали лошади. Промозглая сырость заползала под одежду, и я пожалела, что не взяла плащ, однако возвращаться не хотелось. Я тихо прошла вдоль палаток и, кивнув часовому, выплывшему из молочного плена, побрела дальше, в степь.Величественное безмолвие, царившее здесь, завораживало. Повсюду, насколько хватало взгляда, правил туман. Серое небо начинало розоветь на востоке, обещая прогнать его завесу, но пока он был главным, держа в своих объятиях бескрайние поля. Редкие деревья, как одинокие путники, выныривали из его плена, протягивая зеленые ветви-руки ввысь. Там, на востоке, синели далекие горы — Эмин Майл, пряча за собой дневное светило. «Анор» — всплыло в голове выученное недавно, а может давно забытое, слово.
Я села в мокрую траву, не обращая внимания на холод, и осмотрелась: здесь звуков не было вообще. Лишь тонкие цепкие нити тумана плыли меж стеблей. Тишина давила на уши, но от этого лишь громче становились собственные мысли, главной из которых был извечный вопрос русской интеллигенции: что делать? Навряд ли при каждой встрече Трандуил будет пытаться меня поцеловать, но, судя по его заинтересованности, это когда-нибудь произойдет. И что потом? Впрочем голой он меня уже видел… Час от часу не легче: зачем вспомнила о той позорной ночи?! А может, ему после нее чего-то со мной захотелось… Мда, чувствую себя как шестнадцатилетняя девочка перед вторым свиданием… Смех да и только! Я обхватила колени, опуская лицо на сложенные локти. Вот уж действительно: не было печали — купила баба порося… То я мечтаю соблазнить Владыку, то тушуюсь при первых же признаках активности с его стороны. Как это можно назвать? Вариант с женской логикой лучше не предлагать! Я глухо застонала, подавляя желание вцепиться самой себе в волосы.
Солнечный луч нахально заполз в нос, и я громко чихнула, открывая глаза. Пока я рефлексировала, солнце успело взойти, разгоняя молочную белизну. Степь заискрилась, словно усыпанная драгоценными камнями. На каждой травинке, на каждом крохотном лепесточке блестела яркая капелька росы. Трава, не спешившая прогонять водяных гостий, стала седой. Я наконец почувствовала и сырость, и холод, поднимаясь и обхватывая себя руками в попытке согреться. Мокрая трава разом растеряла свое очарование, норовя теперь зацепиться за штаны и налить побольше воды в сапоги. Я поспешила в лагерь, чтобы поскорее переодеться в сухое. Да и позавтракать бы не мешало… Война войной, а обед по расписанию!
Страница 15 из 83
