Вторая часть Мерлезонского балета

Мы не задерживались здесь. Заметно похолодало, по утрам изо рта вырывались облачка пара, морозный воздух щекотал нос, а пожухлая трава хрустела инеем под ногами коней. Я смотрела на реку, не узнавая ее. Таинственная, прозрачная, величественная — куда это все делось? Андуин нес мутно-оранжевые воды к югу, обнажая дно в том месте, где прятался брод. Холодные порывы ветра смазывали коричневую гладь, покрывая ее мелкой рябью. Камыш печально шумел сухостоем по берегам. «Нельзя войти в одну и ту же реку дважды», — вздохнуло в голове. Я отвела взгляд от воды, глядя прямо перед собой. Туда, где начинались бескрайние степи Рохана.

Степь молчала, сурово глядя на нас. Птицы давно улетели или попрятались в высокой траве, не имея ни малейшего желания высовывать клюв на холод. Ветер здесь царил повсюду, поднимая полы плащей, шелестя высохшей травой. Солнце еще дарило свое тепло, изредка выглядывая из-под серых облаков, стремительно мчавшихся по небу. Я поежилась, мрачно думая, что именно из-за таких дней я вскоре совсем перестану любить походы… Мы растянулись вереницей по дороге, я пыталась представить наш сегодняшний ночлег, и становилось как-то совсем некстати тоскливо. Вспоминалась жарко натопленная комната, большая кровать, укрытая тяжелым шелковым покрывалом, изучающий взгляд из-под полуопущенных густых ресниц… Нет, ну, а что, я же не железная! Все равно вспоминается, что уж тут лукавить… Я шмыгнула носом, чувствуя, что насморка мне не миновать. Солнце окончательно скрылось, начал накрапывать мелкий моросящий дождик, стало пасмурно. Леголас, ехавший впереди, что-то сказал Глиннаэлю, и тот поспешил в конец вереницы. Принц подъехал ко мне, заглядывая под капюшон. Я подняла на него покрасневшие глаза: точно, заболеваю. Чувствую, как начинает колотить мелкая дрожь. С чего бы это? Действительно, с чего: как будто это кто-то другой уже пятый день ночует на холодной земле и трясется под дождем…

— Ты как? — Леголас тревожно посмотрел на меня, сжимая ледяные руки в ладонях. — Скоро будет привал, немножко потерпи.

Я снова шмыгнула, попытавшись улыбнуться. Меня била мелкая дрожь, но я пыталась сдержать ее, стараясь расслабиться. Я просто замерзла. Сейчас отогреюсь, и все будет хорошо. Сейчас доедем до лагеря, эльфы ведь наверняка его уже разбили. Я слезу с лошади и сяду у костра, возьму горячую кружку с травяным настоем из рук Глиннаэля. Он почему-то выглядит обеспокоенным, странно, вроде бы ничего страшного не произошло. Вот только голоса слышатся как сквозь вату, а голова кажется такой тяжелой, что ее просто невозможно держать. Да и зачем? Я сейчас прикрою глаза и немножечко так посижу. Вот чуть-чуть и все пройдет. Чуть-чуть…

Я проснулась, открывая глаза и пытаясь понять, когда именно я успела заснуть. Конец вечера был абсолютно размыт, и последнее, что я помнила более-менее внятно, — обеспокоенное лицо Леголаса. В палатке было темно, лишь дождь тихо шуршал по ткани. Снаружи капало и хлюпало, фыркали лошади. Мне же было тепло и уютно, словно я лежала в коконе. Я осторожно пошевелилась и замерла, ощущая чужое присутствие за спиной. Кто-то из эльфов лежал позади меня, прижимая к себе и согревая жаром своего тела. Я опустила взгляд вниз, рассматривая длинные тонкие пальцы с идеальной формы ногтями. Личность желающего поработать индивидуальной грелкой установить по руке не удалось, но ворочаться и будить спящего мужчину я не хотела. Ветер все-таки нашел лазейку, легонько шевеля волосы на затылке и принося одуряющий аромат полыни. Глиннаэль. Я расплылась в улыбке, устраиваясь поудобнее, и осторожно накрыла его ладонь своей. Потихоньку снова навалился сон, унося с собой все тревоги и заботы минувшего дня.

Когда я снова проснулась, Глиннаэля рядом уже не было и ничто не напоминало мне о его присутствии. Разве что легкий запах пижмы на полуденном солнце. Зевнув, я вышла из палатки, лениво наблюдая за эльфами, собирающими лагерь и готовящими завтрак. Завидев меня, подошел Леголас, удовлетворенно разглядывая мое лицо.

— Тебе лучше, — наконец кивнул он, довольный осмотром. — Ну и напугала ты нас вчера, когда свалилась прямо с кружкой без сознания. У тебя был жар.

— Жар? — я удивленно смотрела на эльфа. — Странно, я не помню.

— Мы волновались за тебя, тебя трясло, — Леголас нахмурился, — ты была такая ледяная, ничто не могло согреть тебя. Тогда Глиннаэль предложил лечь рядом, чтобы обогреть своим теплом. Странно, но это помогло.

— Думаю, мне следует поблагодарить его, — я поискала друга глазами. Он кивнул мне, ласково улыбнувшись, подтягивая подпругу на коне, и на душе сразу стало тепло, будто солнышко лизнуло легким лучиком.