Вторая часть Мерлезонского балета

Я сидела в горячо натопленной зале, разрывая старую одежду, большой грудой сваленную в углу. Магда расположилась рядом, ловко связывая из цветных полосок разноцветные коврики. Ее маленький трактирчик сразу стал самым популярным местом в нашем поселении, что не удивительно. Напитки собственного производства обещали в будущем прославить свою хозяйку на сотни миль вокруг, вызывая лишь хорошее настроение и никогда не обращаясь в тяжелое похмелье. Хохотушка из Лоссарнаха быстро завоевала расположение всех вокруг, даже эльфы, разборчивые ценители соответствующих напитков, охотно приходили к ней за ароматными настойками и согревающими наливками. Благодаря всеобщей любви, трактирчик стал первым зданием социального значения в Итилиене. Каждый вечер, невзирая на погоду, зал до отказа наполнялся рабочими: плотниками, столярами, охотниками. Здесь любили проводить время все жители, громкий смех и песни, истории о походах и обсуждение прошедшего дня — радушное заведение кипело жизнью.

Днем трактирчик-трудяга затихал, лишь кухарки гремели посудой, глухо переговариваясь между собой, да их дети юрко сновали по залу, оттирая пятна жира и воска со столов, подготавливая его к новому вечеру. Я вызвалась помогать Магде, которая решила украсить лавки цветастыми ковриками. Ей нанесли целую кучу отжившего свою порой не первую жизнь разномастного тряпья, и теперь мы рвали его на узкие полоски, замысловато сплетенные полотнища из которых в дальнейшем призваны были стать украшением гостеприимного заведения.

— Не пойму, как ты согласилась вот так просто уехать из эльфийского королевства, — Магда опять вернулась к своей излюбленной теме. Я давно рассказала ей обо всем, что произошло со мной после коронации Арагорна, и теперь, увы, пожинала плоды своей несдержанности.

— Король! — она сокрушенно покачала головой, ловко перебирая пухлыми пальцами яркие полоски ткани. — Эльф! — она цокнула языком, мечтательно закатив глаза. — Эх, одну бы ночку с любым из них провести… Уж я бы оторвалась! — и многозначительно подмигнула мне: — Такие мужики пропадают! Высокие, стройные, красивые! — Магда отложила очередной коврик и придирчиво оглядела лежащие перед ней ткани. — Вот только недотроги все как один. До сих пор не понимаю, как ты короля-то в постель затащила?!

Я невольно улыбнулась при упоминании «недотрог», но решила промолчать. Магда была женщиной решительной, любящей жизнь во всех ее проявлениях. Не удивлюсь, если, узнав о сластолюбии эльфов, она давно споила бы кого-нибудь и изнасиловала. Не удержавшись, я фыркнула, невольно представив на этом месте одного из своих знакомых из эльфийского поселения.

— О, это оказалось проще, чем я думала, — усмехнулась я, зубами разрывая плотную ткань старого темно-синего платья. — Но не место мне во дворце, я это сразу поняла, как второй раз в Лихолесье приехала. Видела бы ты этих эльфиек, — я покачала головой, — да если бы они догадались о наших отношениях, я бы по меньшей мере лысой осталась! Они так смотрят на него, что, прикажи он им раздеться прямо в тронном зале, они разденутся и лягут, ни минуты не сомневаясь, лишь бы король выбрал одну из них.

— Да и пусть ведут себя, будто девки продажные, — воскликнула Магда, протягивая руку за голубой полоской, — ты-то своего уже добилась! Забеременнела бы да корону на себя одела! А там «оп!» — и выслала всех нахалок в чащу, к этим, как ты рассказывала, паукам!

Я искренне улыбнулась этому наивному заявлению. Действительно, в глазах Магды все выглядело более чем легко и просто. Мечта любой девушки, женщины, тайная или явная, но рано или поздно являвшаяся к каждой представительнице прекрасного пола: о собственном прекрасном принце или короле — у меня в полной мере осуществилась. И теперь бывшая крестьянка, а ныне почтенная хозяйка успешного трактира искренне недоумевала, как я могла от этого добровольно отказаться.

— Ну какая из меня королева? — я в очередной раз попыталась заставить понять мою точку зрения. — Королевами рождаются, их с детства править готовят. Да и не в этом дело… — невольно вздохнула я, вновь воскрешая в памяти прозрачно-голубые глаза, замершие близко-близко. — Он живет бесконечное число лет, а вот любовь, даже самая сильная, вечно не живет. Ей на смену пришла бы скука, причем к нему она пришла бы намного раньше, а мне осталось бы лишь уйти в сторону.

— Ну и что?! — искренне удивилась Магда. — Зато с короной и ребенком! Пусть себе гуляет на стороне сколько влезет! А домой коли привел бы — голову откусила бы бабе, на мое посягнувшей!