Второе имя

— Вот так. Хорошо. Признаться, твоя семейка здорово спутала мне планы, но не страшно. В итоге все вышло именно так, как я хотел. Ты здесь, в моих руках, в одном шаге от своей семьи и без возможности им помочь. Думаю, они уже сдохли.

В глазах защипало, и Люциус зажмурился. Пошевелить чем-либо, кроме век, не получалось.

— Я мечтал, что ты сам окажешься в ловушке. Будешь лежать под грудой камней, истекая кровью, задыхаясь, срывая голос от крика, умоляя тебя спасти, но ты оказался слишком медлителен для этого. Придется разбираться с тобой самому. Предатель. Ничтожество.

Спенсер наклонился и плюнул в него. Его глаза были совершенно безумны.

В прошлый раз было проще — тогда Люциус был один. Он уже не помнил, что хотел от него Спенсер, — то ли денег, то ли какой-то артефакт. Потом, увидев Спенсера на суде, он подумал, что все это было лишь предлогом. Спенсер пришел именно к нему, чтобы пытать и убить. После суда и этого ему показалось мало.

— Наверное, ты спрашиваешь себя, почему именно ты, чем ты мне так досадил, — ты ж и не знал, что я существую, пока был жив Лорд. Хотя именно ты еще в первую войну возглавлял мою группу. Мы… полукровки, ничтожества, должны были делать всю грязную работу, пока ты просто ждал результаты, трус и чистоплюй. Ненавижу!

Люциус его почти вспомнил. Только тогда он был известен под кличкой Смертофалд. Грязный полукровка, маньяк и отморозок. Люциуса мутило при одном взгляде на него, поэтому он старался не присматриваться. А тот пытался выслужиться, достичь вершин, встать рядом с Темным лордом! Он попался аврорам еще до того, как Темный лорд исчез.

— Девятнадцать лет. Мне едва исполнилось девятнадцать, и девятнадцать же лет я просидел в проклятом Азкабане. Я даже научился отличать друг от друга дементоров. Когда Лорд освободил нас, я чувствовал себя стариком. Я почти ослеп! А ты… О, я видел тебя — блистал и сиял ухмылочкой рядом с Темным лордом. Будто так и надо. Скользкая тварь! Всегда выходил сухим из воды, но хватит…

Люциус все пытался пошевелиться. Поток сознания безумца не вызывал никаких эмоций. Пусть болтает, тянет время. Может быть, их найдут авроры, или очнется Блэк, или что-то предпримет Нарцисса, в отличие от него, у нее должна была остаться палочка. Он потерял уже четвертую. Олливандер его просто убьет. Кажется, он мог пошевелить пальцами ног.

— Сектумсемпра!

От боли Люциус забыл, как дышать. Грудь, живот, щеку словно обожгло пламенем. Но эта же боль словно ослабила сковывающее заклинание. Люциус собрал оставшиеся силы в один удар, собираясь пнуть Спенсера в колено. Но какой в этом смысл? Сквозь кровавую пелену он зашарил взглядом по сторонам — надо было предпринять хоть что-то действенное.

— Больно? Конечно, больно. Я думаю, тебе хватит десяти минут, чтобы истечь кровью и сдохнуть, в полной мере осознавая это, Малфой. А я приму твой облик…

Большой угловатый камень лежал у Спенсера за спиной. Люциус напряг мышцы; кровь потекла быстрее, он чувствовал, что слабеет, у него уже совсем не оставалось времени.

Он дернулся вперед. Спенсер явно не ожидал этого, но успел отшатнуться. Люциус сделал подножку, повалил и рухнул на него сверху. Не повезло, промахнулся — камень остался всего в нескольких дюймах. Если бы у него не были связаны руки, он бы опустил его гаду на голову, а так — оставалось только душить. Он надавливал на горло, но чувствовал, что уже совершенно ослабел. Его кровь лилась Спенсеру на грудь и лицо, и тот облизнулся и ухмыльнулся.

Голова кружилась все сильнее. Спенсер без усилий оторвал его руки от своей шеи. Запястье хрустнуло, отозвавшись короткой вспышкой боли. Тут раздался грохот, камни сдвинулись, послышался лай. Донесся оглушительный треск. Последним усилием Люциус скатился со Спенсера и успел заметить, как на того рухнула бетонная плита. Угол ударил по голове, размозжив ее в кровавую кашу.

Из получившейся дыры выскочил Блэк в облике собаки и бросился к Люциусу, на бегу превращаясь в человека. Сил оставаться в сознании у Люциуса больше не осталось.

Эпилог

Пробуждение было отвратительным. Меньше всего на свете Люциус хотел открывать глаза и выходить из состояния блаженной неопределенности. Может быть, он снова умер, лежит посреди скучного, состоящего из одного серого песка пейзажа и имеет полное право ни о чем больше не переживать. Впрочем… для посмертия запах был больно знакомый, а поверхность под спиной — слишком мягкой и упругой. Видимо, не повезло — он выжил.

Люциус приоткрыл один глаз.

— О, наша принцесса соизволила очнуться! — сказал Блэк.

— За «принцессу» ответишь, — прошептал Люциус.

Не стоило открывать даже один глаз — сразу начало мутить. Кровать рядом с ним прогнулась, кто-то сел у него ногах. Блэк?

— Отвечу, — пообещал тот. — Даже почти надеюсь на это, а то из тебя вылилось столько крови, что…

Блэк не закончил фразу. Интересно, почему здесь именно он, а не Драко или Нарцисса. Драко! Нарцисса! Люциуса едва ли не подбросило.

— Где?! — воскликнул он, пытаясь подняться.