Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
254 мин, 50 сек 15082
Иван пожал плечами — дело хозяйское, в конце концов. Тем более, что и жила-то губернаторская зазноба не особо далеко — квартала три или четыре отсюда. Плотников сам снимал ей квартиру. Иван как-то видел ее, да уж губа у «губера» не дура, надо же какую кралю себе нашел. Ну, на то он и начальник. А его дело маленькое — хорошо, хоть, что наконец домой можно поехать. Он остановился и открыл дверь. Плотников даже не попрощавшись, вышел из машины и пошел. Мельком в зеркале заднего обзора, Иван увидел глаза губернатора и невольно поежился. Странный взгляд — какой-то тусклый, невыразительный, неживой. Словно у дохлой рыбы. Иван помотал головой — показалось наверное. Работал сегодня много, вот и мерещится всякая хрень. Нет, домой, скорей домой. Он развернул машину и поехал по освещенной улице, и не подумав бросить прощальный взгляд на Плотникова. А стоило — тот почему-то вовсе не пошел к дому где жила Анна Зорина, а свернул в темный проулок, ведущий на Северное кладбище.
Увидев Плотникова, Ниса торжествующе улыбнулась и вытянула руку, в которую Олег тут же вложил жертвенный нож. Его жрице делали на заказ — массивный, с заточенным как бритва лезвием и костяной рукояткой. Рукоятка там была особенно примечательной — сделанной из берцовой кости Лены, покрытая множеством причудливых символов. Другие символы и письмена были также насечены и на лезвие. Мастер, который делал этот клинок, был уже привычен к заказам от колдуньи и не задавал вопросов. И дело он свое знал — нож получился на славу. Ниса совершила множество таинственных и жутких обрядов, чтобы освятить клинок, закончившихся погружением его в горячую человеческую кровь — ею стала кровь мастера.
Подойдя к губернатору, тупо смотревшему перед собой, Ниса, все с той же хищной улыбкой, ухватила его за волосы, заставив откинуть назад голову. Так же небрежно, как и собаке, она провела острым лезвием по горлу избранной ею жертвы, потом обернулась к Олегу. Тот уже спешил к ней с кубком и большой склянкой, в которой тяжело болталась какая-то темная жидкость. Набрав крови в кубок, Ниса оросила ею пространство вокруг себя, забрызгав заодно и своих помощников. Потом она взяла из рук Олега склянку, сняла затычку и вылила в рассеченное горло зелье, составленное из слюны бешеных собак, истолченной в порошок змеиной кожи, менструальной крови, желчи летучих мышей и тому подобных ингредиентов. При этом жрица продолжала непрерывно шептать какие-то заклинания. Отойдя в сторону — к удивлению Олега и Вики, Плотников и с рассеченным горлом продолжал стоять на ногах, Ниса подошла к кругу и подняла лежащее в его центре вырванное сердце собаки. Словно забыв о губернаторе, она какое-то время с интересом рассматривала бесформенный комок плоти, поворачивая и так и этак, поднося близко к лицу и чуть ли не обнюхивая. Вика бы не удивилась, если бы жрица начала его есть. Олег достал из рюкзака небольшую черную коробку и передал Нисе. Та открыла — в ней лежали длинные острые иглы.
— Во имя Гекаты, повелительницы мрака — прошептала жрица, доставая первую иглу и втыкая ее в собачье сердце — Аида и Персефоны, властителей царства мертвых — произнесла она пронзая мертвую плоть еще двумя иглами — Именем Тифона и Ехидны, пусть это сердце бьется в такт моим мыслям. Именем Таната и Эриды, пусть станет тот, кто был Андреем Плотниковым, послушным исполнителем моей воли. И да ввергнется душа его в воды Стикса, во имя первозданного Тартара и Вечного Хаоса. И да станет тело его тем, чем я прикажу ему быть. Слово мое крепко, в чем да будут мне свидетелями всемогущие Парки.
Говоря все это, она вновь и вновь пронзала сердце новыми иглами, шепча имена все новых богов и чудовищ — сначала греческих и римских, потом — египетских, вавилонских, скифских, кельтских. Даже Олег глядел на это с каким-то священным ужасом, а Вика, вообще опять была близка к обмороку. Глядя как человек, которого ты все время подсознательно считала вторым после бога в крае, стоит с пустыми глазами и с рассеченным горлом, из которого уже перестала хлестать кровь. Знать что это уже не он, а пустая оболочка, которую собираются использовать как какую-то вещь…
— И пусть эта кукла станет первой брешью в стенах твоей темницы о Тиамат, Мать-Дракон!
Увидев Плотникова, Ниса торжествующе улыбнулась и вытянула руку, в которую Олег тут же вложил жертвенный нож. Его жрице делали на заказ — массивный, с заточенным как бритва лезвием и костяной рукояткой. Рукоятка там была особенно примечательной — сделанной из берцовой кости Лены, покрытая множеством причудливых символов. Другие символы и письмена были также насечены и на лезвие. Мастер, который делал этот клинок, был уже привычен к заказам от колдуньи и не задавал вопросов. И дело он свое знал — нож получился на славу. Ниса совершила множество таинственных и жутких обрядов, чтобы освятить клинок, закончившихся погружением его в горячую человеческую кровь — ею стала кровь мастера.
Подойдя к губернатору, тупо смотревшему перед собой, Ниса, все с той же хищной улыбкой, ухватила его за волосы, заставив откинуть назад голову. Так же небрежно, как и собаке, она провела острым лезвием по горлу избранной ею жертвы, потом обернулась к Олегу. Тот уже спешил к ней с кубком и большой склянкой, в которой тяжело болталась какая-то темная жидкость. Набрав крови в кубок, Ниса оросила ею пространство вокруг себя, забрызгав заодно и своих помощников. Потом она взяла из рук Олега склянку, сняла затычку и вылила в рассеченное горло зелье, составленное из слюны бешеных собак, истолченной в порошок змеиной кожи, менструальной крови, желчи летучих мышей и тому подобных ингредиентов. При этом жрица продолжала непрерывно шептать какие-то заклинания. Отойдя в сторону — к удивлению Олега и Вики, Плотников и с рассеченным горлом продолжал стоять на ногах, Ниса подошла к кругу и подняла лежащее в его центре вырванное сердце собаки. Словно забыв о губернаторе, она какое-то время с интересом рассматривала бесформенный комок плоти, поворачивая и так и этак, поднося близко к лицу и чуть ли не обнюхивая. Вика бы не удивилась, если бы жрица начала его есть. Олег достал из рюкзака небольшую черную коробку и передал Нисе. Та открыла — в ней лежали длинные острые иглы.
— Во имя Гекаты, повелительницы мрака — прошептала жрица, доставая первую иглу и втыкая ее в собачье сердце — Аида и Персефоны, властителей царства мертвых — произнесла она пронзая мертвую плоть еще двумя иглами — Именем Тифона и Ехидны, пусть это сердце бьется в такт моим мыслям. Именем Таната и Эриды, пусть станет тот, кто был Андреем Плотниковым, послушным исполнителем моей воли. И да ввергнется душа его в воды Стикса, во имя первозданного Тартара и Вечного Хаоса. И да станет тело его тем, чем я прикажу ему быть. Слово мое крепко, в чем да будут мне свидетелями всемогущие Парки.
Говоря все это, она вновь и вновь пронзала сердце новыми иглами, шепча имена все новых богов и чудовищ — сначала греческих и римских, потом — египетских, вавилонских, скифских, кельтских. Даже Олег глядел на это с каким-то священным ужасом, а Вика, вообще опять была близка к обмороку. Глядя как человек, которого ты все время подсознательно считала вторым после бога в крае, стоит с пустыми глазами и с рассеченным горлом, из которого уже перестала хлестать кровь. Знать что это уже не он, а пустая оболочка, которую собираются использовать как какую-то вещь…
— И пусть эта кукла станет первой брешью в стенах твоей темницы о Тиамат, Мать-Дракон!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 47 из 73
