Вторжение Тартара

— Когда они впервые увидели меня — продолжала Ниса — то решили, что я сумасшедшая и даже побоялись на меня сразу нападать. Потом их вождь — о, это был могучий воин, великой храбрости — шагнул ко мне, занеся секиру. Но не успел он сделать и двух шагов, как уже лежал на земле со страшной раной в груди, а в моей руке билось его окровавленное сердце.

Жрица улыбнулась, вспоминая эту картину — лесная тропинка, на которой стоит улыбающаяся девушка, у ног ее бездыханный воин и на все это взирают, пораженные суеверным ужасом бородатые варвары.

— Они оказались не робкого десятка, эти герулы — сказала она — Один из них с грехом пополам понимал по латыни и он обратился ко мне, узнать, что мне нужно. Каково же было их изумление, когда я ответила ему, как им всем показалось на чистейшем их наречии. Я сказала, что мне от них ничего особенного не нужно — я просто хочу пообщаться с их колдунами. После некоторых раздумий они согласились.

— Они провели меня в свою деревню, — продолжала Ниса — И там я увидела их пророчицу, вельву как они ее называли. Имя ее было Хельга. Таких красивых девушек я еще не видела, — кожа белая как снег, волосы словно золото, глаза синие — как море, на берегу которого она родилась. А какое тело…

— Я, кажется, знаю, что было потом — усмехнулся Олег и тут же осекся — не рассердится ли Ниса. Однако под воздействием выпитого вина, та была в довольно благодушном настроении и не особенно обиделась на эту фамильярность.

— Ну да, я ее совратила — без тени смущения сказала жрица — Это было нелегко, знаешь ли — чисто варварская стеснительность, непорочность, ммм… — Ниса плотоядно облизнулась — Она была лет на восемь старше меня, но в тот момент мне казалось, что это я ее старше. Зато когда мне удалось растопить этот лед — да-а-а, такого у меня еще не было. Хельга ничем не походила на цивилизованных девушек — что того времени, что вашего. Стройная как березка, но сильная, словно молодая львица — я думала она переломает мне все кости в своих объятиях. У меня потом месяц синяки не сходили.

Ниса вновь вспоминала об этом — лесная поляна в священной роще, могучие дубы, окружившие ее со всех сторон и два девичьих тела, переплетающихся в страстных объятиях. Вельва все боялась, что на ее стоны сбежится все племя и ее побьют камнями за… даже не прелюбодеяние, у германцев и слова не было, чтобы обозначить то, чем они занимались. А потом они подолгу лежали в густой траве, подставляя разгоряченные тела холодному ветерку, и Хельга шепотом рассказывала эллинке об угрюмых тайнах тевтонских лесов.

— У них колдуют только женщины, для мужчин это считается постыдным занятием, — рассказывала Ниса, — хотя главный бог германцев-тоже колдун. Вот это меня заинтересовало, я даже настояла, чтобы Хельга меня научила входить в транс и обращаться к этому богу — Водану. Мне рассказали, как подымать мертвецов и превращать их в драугов — вы сейчас их называете почему-то зомби. Какой-то старый германец по просьбе вельвы обучал меня магии рун. В общем, Хельга очень старалась, чтобы я не напрасно совершила это путешествие. Если бы ты знал, с какой неохотой я покидала герульские леса…

Ниса вздохнула, в ее глазах появилась тоска и скука. Олег понимал, что сейчас она тоскует не по безвестной германской колдунье — ей не хватало самого духа той величественной и кровавой эпохи. Современность ей казалась слишком пресной и скучной, в ней не было места ни великим воителям, таким как Траян и Децебал, ни великим магам наподобие Апполония Тианского, ни даже злодеям и развратникам как Калигула или Мессалина. Всюду царили мелочность, серость, суета. Загадочные варварские дебри, жестокие дикари, могучие колдуны, о которых в те времена ходили лишь смутные легенды — сейчас на их месте обычные страны, населенные скучными приземленными людьми, при одном взгляде на которых Нису охватывало брезгливое чувство. Олег как никогда ясно понял, почему эллинка с таким рвением стремится уничтожить современную ей действительность, переделать ее на свой лад. Ниса и в античности чувствовала себя белой вороной, сейчас же ее отчужденность была в раз в десять сильнее. Стоит ли удивляться тому, что самым близким для Нисы персонажем оказалась киношная упыриха.

— Мы сделаем это, моя госпожа — тихо произнес он скорее для себя, чем для нее — Мы вычистим планету от двуногой плесени и ее жалких божков. И на костях презренных скотов мы воздвигнем твою Империю!

Ниса подняла на Олега свои большие синие глаза и благодарно улыбнулась. Демченко разлил остатки вина и они дружно сдвинули бокалы.