Уже давно в Южгороде не случалось такого ненастья, какое разразилось накануне главного праздника весны. Днем на улицах бушевал северный ветер, сгибавший в дугу могучие деревья, ломавший толстые ветки, обрывавший провода. Все небо было застлано черными тучами, холодные брызги то и дело обдавали немногочисленных прохожих…
254 мин, 50 сек 14857
— Возьми — сказала она, протягивая полотенце. Лена машинально потянулась, но Ниса быстро захлестнула полотенце вокруг талии гостеприимной хозяйки и подтянула ее к себе. Ее губы приблизились к губам Лены, тонкие пальцы с неожиданной ловкостью расстегивали блузку девушки. Та неловко попыталась отстраниться.
— Нет… не надо. Я вообще, знаешь, мальчиков люблю.
— А я разве не люблю?— удивилась Ниса, легко гася в зародыше все попытки Лены освободиться, — несмотря на внешнюю хрупкость, колдунья обладала нешуточной силой.
— Кто же их не любит? — сказала она, закрывая рот Лены своими губами. Шаловливый язычок эллинки скользнул внутрь, переплетаясь с языком Лены, в то время когда рука Нисы, отогнув резинку трусиков легла между ног случайной подружки.
— Я всех люблю — сказала Ниса, прервав свой жаркий поцелуй, — и мальчиков и девочек, — продолжила она, начав целовать шею Лены, постепенно опускаясь все ниже.
— Я и тебя уже, по-моему, люблю — говорила Ниса, обводя языком набухшие от возбуждения соски Лены, в то время когда ее пальцы продолжали свои дразнящие движения внизу. Лена уже и не пыталась сопротивляться, лишь изредка поеживаясь от прикосновений холодных как лед рук, но не губ Нисы. Однако и эти неприятные ощущения вскоре исчезли. Лена громко стонала, извиваясь под настойчивыми ласками эллинки. Та тоже не оставалась безмолвной, с ее губ срывались какие-то завывания, которые бы напугали Лену, если бы она была сейчас в состоянии здраво соображать. Ниса мягко, но настойчиво уложила девушку на кровать, одним движением сорвав с нее черные стринги. Лена издала слабый возглас протеста, когда дразнящие пальцы убрались из нее, но ее разочарование быстро стихло, когда Ниса, сначала легко, а затем все сильнее стала покусывать ее груди и живот, постепенно спускалась все ниже. Вот жрица запустила свой извивающийся язык в разгоряченную щель, и ее невольная любовница протяжно застонала, словно раненое животное. Острые ногти эллинки впились в ягодицы Лены, прочертив по ним кровавые борозды. Та дернулась, но быстро затихла, даже эта внезапная боль не смогла заглушить захватывающие ее волны наслаждения, пока черноволосая голова продолжала равномерно двигаться меж раздвинутых бедер Лены. Наконец она издала протяжный крик и забилась на кровати в сладких конвульсиях, заливая лицо Нисы своими выделениями. Облизнувшись, колдунья приподнялась на коленях и подтянувшись вверх, вновь слилась с Леной в страстном поцелуе. Затем Ниса отстранилась, запустила руку в растрепанную шевелюру своей любовницы и властно пригнула ее голову вниз. Лена хоть и неумело, но с большим энтузиазмом принялась за дело, так что вскоре и гречанка забилась в оргазме. Обессиленные, обе рухнули на кровать.
— Ну что, можно считать, мы подружились? — сказала Ниса, облокотившись на локоть и заглядывая в лицо Лене. Та слабо кивнула.
Весь последующий день они не вылезали из постели, лишь изредка Лена вставала, чтобы приготовить кофе и что-нибудь перекусить. Ниса же от угощения неизменно отказывалась, словно ей было довольно и одного секса. Постельные игры стали жестче — в исступлении Ниса кусала и царапала тело Лены как дикий зверь, после ее свирепых ласк девушка с трудом передвигались по комнате, потирая многочисленные синяки и царапины. Кроме того, у Нисы была очень изощренная и болезненная фантазия, к примеру, она любила игры с ножом. Одна из ее любимых сексуальных потех — сделать надрез на внутренней стороне бедра Лены, а затем слизывать стекающие капли крови. Это было даже приятно, но Ниса слишком злоупотребляла этой необычной лаской, так что Лена стала всерьез опасаться умереть от потери крови. Вслух она, правда, об этом не говорила, слишком боялась жрицы.
Этот страх особенно усилился ночью, когда обе девушки спали, утомившись от постельных игр. Вернее утомилась одна Лена, Ниса не выказывала ни малейших признаков усталости и лишь когда Лена взмолилась с просьбой об отдыхе, милостиво позволила ей прилечь. Но среди ночи, что-то заставило Лену проснуться. Какое-то время она лежала просто с раскрытыми глазами, не понимая, что ее разбудило, потом почувствовала что замерзает. Повернув голову, она увидела распахнутое окно, на котором сидела Ниса. Во всей ее фигуре было какое-то тревожное напряжение, словно кошка, сжавшаяся перед прыжком, она внимательно вслушивалась во что-то слышное только ей. Лена почему-то сразу поняла, что ей не стоит привлекать к себе внимание.
— Нет… не надо. Я вообще, знаешь, мальчиков люблю.
— А я разве не люблю?— удивилась Ниса, легко гася в зародыше все попытки Лены освободиться, — несмотря на внешнюю хрупкость, колдунья обладала нешуточной силой.
— Кто же их не любит? — сказала она, закрывая рот Лены своими губами. Шаловливый язычок эллинки скользнул внутрь, переплетаясь с языком Лены, в то время когда рука Нисы, отогнув резинку трусиков легла между ног случайной подружки.
— Я всех люблю — сказала Ниса, прервав свой жаркий поцелуй, — и мальчиков и девочек, — продолжила она, начав целовать шею Лены, постепенно опускаясь все ниже.
— Я и тебя уже, по-моему, люблю — говорила Ниса, обводя языком набухшие от возбуждения соски Лены, в то время когда ее пальцы продолжали свои дразнящие движения внизу. Лена уже и не пыталась сопротивляться, лишь изредка поеживаясь от прикосновений холодных как лед рук, но не губ Нисы. Однако и эти неприятные ощущения вскоре исчезли. Лена громко стонала, извиваясь под настойчивыми ласками эллинки. Та тоже не оставалась безмолвной, с ее губ срывались какие-то завывания, которые бы напугали Лену, если бы она была сейчас в состоянии здраво соображать. Ниса мягко, но настойчиво уложила девушку на кровать, одним движением сорвав с нее черные стринги. Лена издала слабый возглас протеста, когда дразнящие пальцы убрались из нее, но ее разочарование быстро стихло, когда Ниса, сначала легко, а затем все сильнее стала покусывать ее груди и живот, постепенно спускалась все ниже. Вот жрица запустила свой извивающийся язык в разгоряченную щель, и ее невольная любовница протяжно застонала, словно раненое животное. Острые ногти эллинки впились в ягодицы Лены, прочертив по ним кровавые борозды. Та дернулась, но быстро затихла, даже эта внезапная боль не смогла заглушить захватывающие ее волны наслаждения, пока черноволосая голова продолжала равномерно двигаться меж раздвинутых бедер Лены. Наконец она издала протяжный крик и забилась на кровати в сладких конвульсиях, заливая лицо Нисы своими выделениями. Облизнувшись, колдунья приподнялась на коленях и подтянувшись вверх, вновь слилась с Леной в страстном поцелуе. Затем Ниса отстранилась, запустила руку в растрепанную шевелюру своей любовницы и властно пригнула ее голову вниз. Лена хоть и неумело, но с большим энтузиазмом принялась за дело, так что вскоре и гречанка забилась в оргазме. Обессиленные, обе рухнули на кровать.
— Ну что, можно считать, мы подружились? — сказала Ниса, облокотившись на локоть и заглядывая в лицо Лене. Та слабо кивнула.
Весь последующий день они не вылезали из постели, лишь изредка Лена вставала, чтобы приготовить кофе и что-нибудь перекусить. Ниса же от угощения неизменно отказывалась, словно ей было довольно и одного секса. Постельные игры стали жестче — в исступлении Ниса кусала и царапала тело Лены как дикий зверь, после ее свирепых ласк девушка с трудом передвигались по комнате, потирая многочисленные синяки и царапины. Кроме того, у Нисы была очень изощренная и болезненная фантазия, к примеру, она любила игры с ножом. Одна из ее любимых сексуальных потех — сделать надрез на внутренней стороне бедра Лены, а затем слизывать стекающие капли крови. Это было даже приятно, но Ниса слишком злоупотребляла этой необычной лаской, так что Лена стала всерьез опасаться умереть от потери крови. Вслух она, правда, об этом не говорила, слишком боялась жрицы.
Этот страх особенно усилился ночью, когда обе девушки спали, утомившись от постельных игр. Вернее утомилась одна Лена, Ниса не выказывала ни малейших признаков усталости и лишь когда Лена взмолилась с просьбой об отдыхе, милостиво позволила ей прилечь. Но среди ночи, что-то заставило Лену проснуться. Какое-то время она лежала просто с раскрытыми глазами, не понимая, что ее разбудило, потом почувствовала что замерзает. Повернув голову, она увидела распахнутое окно, на котором сидела Ниса. Во всей ее фигуре было какое-то тревожное напряжение, словно кошка, сжавшаяся перед прыжком, она внимательно вслушивалась во что-то слышное только ей. Лена почему-то сразу поняла, что ей не стоит привлекать к себе внимание.
Страница 8 из 73
