Выбирая врага, или заговор вслепую

— Чаю? — осведомился Рабастан — он как раз наливал себе чай, и напиток был явно ароматнее того, что подавали в Большом зале.

Почему бы и нет, собственно.

— Охотно, — кивнул Снейп, неторопливо прохаживаясь по комнате и делая вид, что разглядывает коллекцию оружия на стенах. Дверь в спальню была распахнута, и он остановился — над проёмом чрезвычайно кстати оказался пристроен здоровенный двуручник очень искусной работы. — Красавец… ты перевёз сюда всё собрание?

— Нет, только самое любимое, — отозвался Лестрейндж-младший и добавил с усмешкой: — Здесь всё не поместится.

— Так в чём дело? — повторил вопрос Родольфус, разглядывая прямую директорскую спину. Этот неожиданный визит начинал его беспокоить.

Снейп будто не слышал — так и стоял, вроде бы продолжая рассматривать меч. Или приглядываясь к чему-то другому. К чему?

— Клуб, — наконец произнёс он и резко развернулся на месте. — Я пришёл поговорить о вчерашнем заседании дуэльного клуба.

— А что не так? — нахмурился Родольфус, с подозрением глянув на брата — тот скривился, словно глотнул не чая, а уксуса.

— Я не успел тебе рассказать, — вставил он, но Родольфус остановил его жестом и вновь поднял взгляд на директора.

— Что там случилось, Северус?

— Я не могу переносить заседания из-за квиддичной тренировки! — взорвался Рабастан. — Сегодня у одного факультета, завтра у другого — а клуб, значит, можно пинать туда-сюда? Перебьётся Райвенкло, пропустят разок, ничего не случится. Неужто Флитвик примчался жаловаться ни свет ни заря?

— Ничего не случится, конечно, — пожал плечами Снейп, — но я всё же просил бы перенести следующее заседание на более удобный всем участникам день. Ты назначил первый пробный турнир среди пятых-седьмых курсов и обещал баллы победителям. Две ведущие и самые многочисленные команды — Райвенкло и Слизерин. Удачно им поставили тренировку, верно? И ведь ты знал об этом.

Родольфус помрачнел.

«Да, — подумал Снейп, — твой братец никак не научится смотреть на несколько шагов вперёд». Ещё одна совершенно мальчишеская уловка, шитая белыми нитками. Можно подумать, и без того конфликтов мало. Повод для визита спозаранку не пришлось даже придумывать.

Повод — да. А вот истинную причину хотелось бы по возможности оставить за скобками.

— Изволь, я объясню, — с нажимом произнёс Родольфус, слегка понизив голос.

Невиллу стало совсем плохо слышно, и он рискнул немного приотворить дверцу шкафа — чуть-чуть, чтобы не потерять нить разговора. Беседа обещала быть совершенно неожиданной, и он даже почти перестал на себя злиться.

— Магглорожденных обвиняют в том, что они крадут у нас магию и незаконно присваивают себе. И что на самом деле они никакие не волшебники, а обычное маггловское ворьё.

— Глупость, конечно, — довольно равнодушно отозвался Рабастан. — Так мало ли глупости кругом. Почему это тебя так задело?

— Потому что если магию украли у нас, то откуда её взяли мы? Хорошо, не мы — наши предки? Басти, скажи, как можно украсть врождённое качество? Врождённое — как цвет волос или глаз, например. Ну проснись же, я уже тебе всё разжевал, как на уроке, — поморщился Родольфус, со звоном отодвигая чашку. — Вывод очевиден — это дикое обвинение переводит магию в разряд чего-то наносного, внешнего, — того, что можно украсть и присвоить.

— Ты хочешь сказать, что по этой теории все волшебники когда-то были магглами? — недоверчиво переспросил Рабастан. — Дичь какая. Нет, не мог же Лорд…

— Басти, — ледяным тоном перебил Родольфус, — он сделал именно это. Уравнял нас с магглами, превратив магию из самой нашей сути в нечто вроде имущества или болезни. Дамблдор по сравнению с ним — сущий реакционер.

Невилл не верил ушам — этот сухой горький смешок в конце фразы не оставлял сомнений. Родольфус не ёрничал, не издевался — он говорил серьёзно. И похоже, на младшего Лестрейнджа разъяснение тоже произвело ошеломляющее впечатление.

— Руди, — начал он глуховато, — когда об этом говоришь ты — вот так, как сейчас, — это кажется чудовищным, но очевидным. Почему же этого не видят все остальные?

— Так ты сам только что сказал — мало ли кругом глупости, — отозвался Родольфус. — Это же неприятно — узнавать подобное. Я сам вон сколько лет отворачивался — но когда началось это мракобесие с кражей магии, то стало совсем невозможно не замечать очевидного. И потом я понял — Лорд просто не может думать иначе, он сам мыслит маггловскими категориями. Он вырос среди них, и смотрит на мир их глазами.

— Но он-то не маггл, — возразил Рабастан.

— Нет, он полукровка, — презрительно выплюнул Родольфус. — Полукровки, впрочем, тоже бывают разные — но это не тот случай. Он вообще вырос в приюте. Маггловском, как ты понимаешь.

— Полукровка? — выдохнул Рабастан изумлённо. — Это он-то, наследник Слизерина? А приют — это что?