Выбирая врага, или заговор вслепую

— С этим нужно что-то делать! — возмущалась Джинни после очередной из встреч клуба. По обыкновению, они сидели в Выручай-комнате своей маленькой тесной компанией, в которую входили, кроме Турпин и Луны, одни гриффиндорцы. — Ему уже полшколы смотрит в рот — а вторая половина недалеко ушла от первой.

— Тут почти невозможно что-нибудь сделать, — сказала Лайза. — Нам нечего ему противопоставить — мы не умеем драться так, как он, да и во всём остальном уступаем.

Вот тогда Невилл и дал себе слово непременно придумать что-нибудь, чтобы сбить этот неумеренный лоск и блеск с ненавистной фигуры Лестрейнджа-младшего. Но способ никак не придумывался — до той ночи, когда его разбудила его же собственная внезапная мысль.

И с тех пор он просиживал в библиотеке всё свободное время — однако красивая идея никак не находила достойного воплощения.

— Вас же двое — неужто не смогли справиться с этой троицей? — выйдя из зала, Лестрейндж остановился и обернулся к сёстрам.

— Я не в счёт, сэр, — Парвати вздохнула и показала ему свои руки. — К сожалению… Мы тренировали трансфигурацию, когда всё это началось.

— Понятно, — кивнул Рабастан, превращая перья обратно в пальцы. — Момент неудачный, а работа хорошая, — улыбнулся он Падме. — И перья красивые — я таких птиц даже не знаю.

— В Англии и нет таких, — ответила та и, поколебавшись, спросила: — Как вы думаете, след от этого останется? А то ведь шрамы только мужчин украшают…

— Зависит от использованного против вас заклятья, — честно ответил Лестрейндж. — Но разрез аккуратный, а мадам Помфри прекрасный доктор. Кроме того, такое лицо, как ваше, трудно чем-то испортить. Ну, идёмте.

Падма тихонько вздохнула, но спорить больше не стала. Оставшуюся дорогу они молчали, а в лазарет мадам Помфри их всех не пустила, велев ждать снаружи и закрыв дверь у них перед носом.

— Не волнуйтесь, мадам Помфри настоящая волшебница — всегда такой была, сколько её помню, — Лестрейндж явно пытался утешить расстроенную Парвати, устраиваясь на скамейке у входа. — В мои времена она была ещё совсем молодая, но такая же строгая и ответственная. Её даже побаивались.

— Побаивались? Кто? — осторожно спросила Парвати.

— Школьники. Я же тоже был школьником, — пожал плечами Рабастан. — И дрался, как и многие. Так что попадал к ней нередко — и она всегда нас так отчитывала, что я опасался её куда больше родного декана.

— А кто был вашим деканом? — с внезапным интересом спросила Парвати. Надо же, с ним, оказывается, вполне можно разговаривать — вот так, запросто.

— Слагхорн, — ответил Лестрейндж, улыбнувшись собственным воспоминаниям. — Он только кажется мягким — нам порой от него доставалось. Зато сейчас я удивляюсь его терпению.

Он умолк, но улыбка так и блуждала по лицу — он явно вспоминал что-то приятное. Парвати деликатно помолчала, но потом всё же осмелела и не выдержала:

— Что же будет, сэр? Вы сейчас выгнали из клуба трёх слизеринцев.

— Я выгнал придурков, которые даже не способны усвоить простейшие правила, — сухо отрезал Лестрейндж. Улыбка исчезла как не было.

— Но… они слизеринцы, — с некоторым нажимом повторила она, но осеклась под его взглядом. Разговор выходил какой-то странный: слишком доверительный, слишком приятельский, но удержаться было невозможно. Помолчав какое-то время, она всё же спросила опять: — Сэр, а вы не боитесь неприятностей с родителями? Ну, родителями этих троих.

— Почему вас это волнует? — Рабастан слегка надменно вскинул брови. — Разумеется, я поговорю с ними — пусть и они объяснят сыновьям, что можно, а что нельзя. Ещё бы юбку с неё стащили, паршивцы.

— А в ваше время так, значит, не делали? — съязвила Парвати — её уже откровенно несло, но остановиться не получалось.

— Дураки попадаются во все времена, мисс Патил. Или вы спрашивали обо мне лично? — он, кажется, даже развеселился от её неожиданной дерзости. — По-вашему, я похож на тех, кто подвешивает малышей в воздух?

— Нет, сэр, — мгновенно выпалила она, и досадливо отвернулась — пожалуй, прозвучало слишком поспешно для обдуманного ответа.

— Договаривайте, — прищурился он. — Что вы имели в виду?

— Я имела в виду издевательства вообще, — искоса взглянув на Лестрейнджа, осторожно уточнила Парвати.

— Всегда предпочитал в противники ровню или кого постарше, — заметил Лестрейндж. — Впрочем, я вообще школу недолюбливал.

— Почему?

— Многих молодых людей бесит необходимость жить по расписанию, делить спальню с кем-либо и есть, что дадут. А ещё никуда и не выйти. Вот и я тогда полагал, что попал почти что в тюрьму, — иронично усмехнулся он. С чего это он разоткровенничался? Но вспоминать было и вправду забавно.

— У вас ведь была возможность сравнить, — ляпнула Парвати совсем уж нахально.

— Была, — помрачнел Лестрейндж. — Ничего общего, доложу я вам. Возможно, поэтому мне теперь тут так нравится. С другой стороны, — он вдруг лукаво улыбнулся, — из прежних минусов осталось лишь расписание — но это уже не так страшно.