Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
244 мин, 1 сек 17683
Однако. Снейп невольно усмехнулся — знал бы мальчишка, кто намылился ему в помощники. Ситуация абсурдна до смешного: два всем известных пожирателя, не очень-то доверяющих даже самим себе, пытаются наощупь договориться о совместных действиях по умерщвлению своего покровителя. А один из них ещё и включает в схему помощь главному врагу последнего. Второй, впрочем, давно сделал то же самое, но об этом никто не знает — даже сам избранный, и это пока не столь важно. А вот Лестрейндж со своими кровожадными идеями — это полная неожиданность. Дожили — Лестрейндж мечтает убить Лорда. Слышал бы их сейчас Дамблдор… хотя стоп. Что Родольфус только что сказал?
— Я по-прежнему не уверен, что ты прав насчёт того, что он вообще здесь что-то прячет, — Снейп изо всех сил старался звучать как можно небрежнее. — Предположительно, он мне доверяет — насколько такое возможно. Тогда почему мне не дали точных указаний? Вон, даже подаренная твоей жене чаша — и та, наверное, в Гринготтсе лежит. А это всего-навсего артефакт — пусть и старинный.
Лестрейндж поднял на него взгляд — удивление медленно растворялось, превращаясь в решение. Намёк он явно уловил влёт.
— В сейфе целее будет, — усмехнулся он одними губами. — Он, как-никак, фамильный — никто чужой не войдёт.
Вот и посмотрим, Родольфус, что станется с той чашей в ближайшее время. В твоём фамильном сейфе.
Одиннадцать человек безотрывно следили взглядами за непринуждёнными движениями профессора ЗоТИ, внимательно вслушиваясь в его неторопливую и спокойную речь.
— Итак, у вас есть месяц, чтобы отточить свои навыки защиты в закрытых пространствах, — Родольфус Лестрейндж прохаживался по классу, заложив руки за спину. — По отдельности мы с вами разобрали много способов защитить себя, и даже пытались тренировать наиболее распространённые связки из двух-трёх заклятий подряд. Кроме того, пробовали действовать в команде. Всё это хорошо, но до настоящей стабильности и уверенности пока далеко — поэтому мы и займёмся оттачиванием и повторением пройденного. Вопросы?
— Почему месяц, сэр? — подняв руку, поинтересовался Нотт. — Семестр ещё не заканчивается — экзамены только в конце июня.
— Я проведу свой экзамен, — невозмутимо отозвался Лестрейндж. — Любая тренировка должна быть максимально приближена к действительности — и к экзамену тоже лучше привыкать на примере экзамена. Кроме того, после такой пробы сил станет ясно, кому и что надо подтянуть индивидуально.
Невилл слушал вполуха, хоть и старался следить за общим смыслом сказанного. От острой, разрывающей душу ненависти он почти избавился — вернее, затолкал её так глубоко, как мог. События, приведшие его на край, слишком хорошо отпечатались в памяти, и он запретил себе новые опасные выходки. Он затаился, он ждал — и наконец-то внутренне согласился с идеей Лайзы Турпин по части «выучиться тому, чему у Лестрейнджа можно выучиться».
Но вот эта новость о пробном экзамене почему-то взволновала. Он бы ни за что не смог объяснить, почему, но Лестрейндж словно поставил рубеж этим самым экзаменом — рубеж, после которого можно будет перестать таиться и начать воевать с ним в открытую. Ненавистный профессор будто бы знал о чём-то, что должно случиться через этот месяц — о чём-то, что уравняет их всех, и будет уже неважно, кто учитель, а кто ученик. Что же это такое? Или у него просто опять разыгралось воображение?
— Невилл, — тихонько шепнул ему сидящий рядом Симус. — Невилл!
Парень вздрогнул и поднял взгляд — прямо над ним стоял Лестрейндж, насмешливо разглядывающий его почти в упор.
— Ну-с, мистер Лонгботтом, — произнёс он, — так какое же место замка выберете для защиты вы?
— Простите, сэр, — через силу выдавил из себя Невилл, — я не расслышал вопроса.
— Пять баллов с Гриффиндора. Если не перестанете спать на ходу — окажетесь в числе первых жертв, — неожиданно жёстко отрезал профессор. И, выдержав небольшую паузу, добавил: — То есть получите «тролля» на экзамене, разумеется. И лишитесь возможности вообще закончить школу. Я доступно излагаю? Погромче, пожалуйста — не слышу ответа.
— Да, сэр, — внятно и громко произнёс Невилл, поднимая голову. — Мне всё равно, где я буду драться. Главное — зачем.
Именно в этот момент он вдруг чётко осознал, что никаким экзаменом тут и не пахнет — Лестрейндж только что объявил вероятное начало войны. Открытой войны. Насмерть.
Именно тогда Невилл понял, что почти не боится.
Именно в тот день он впервые открыто вернул профессору его холодную сдержанную усмешку.
И Лестрейндж впервые не ответил ему на дерзость.
— Я по-прежнему не уверен, что ты прав насчёт того, что он вообще здесь что-то прячет, — Снейп изо всех сил старался звучать как можно небрежнее. — Предположительно, он мне доверяет — насколько такое возможно. Тогда почему мне не дали точных указаний? Вон, даже подаренная твоей жене чаша — и та, наверное, в Гринготтсе лежит. А это всего-навсего артефакт — пусть и старинный.
Лестрейндж поднял на него взгляд — удивление медленно растворялось, превращаясь в решение. Намёк он явно уловил влёт.
— В сейфе целее будет, — усмехнулся он одними губами. — Он, как-никак, фамильный — никто чужой не войдёт.
Вот и посмотрим, Родольфус, что станется с той чашей в ближайшее время. В твоём фамильном сейфе.
Одиннадцать человек безотрывно следили взглядами за непринуждёнными движениями профессора ЗоТИ, внимательно вслушиваясь в его неторопливую и спокойную речь.
— Итак, у вас есть месяц, чтобы отточить свои навыки защиты в закрытых пространствах, — Родольфус Лестрейндж прохаживался по классу, заложив руки за спину. — По отдельности мы с вами разобрали много способов защитить себя, и даже пытались тренировать наиболее распространённые связки из двух-трёх заклятий подряд. Кроме того, пробовали действовать в команде. Всё это хорошо, но до настоящей стабильности и уверенности пока далеко — поэтому мы и займёмся оттачиванием и повторением пройденного. Вопросы?
— Почему месяц, сэр? — подняв руку, поинтересовался Нотт. — Семестр ещё не заканчивается — экзамены только в конце июня.
— Я проведу свой экзамен, — невозмутимо отозвался Лестрейндж. — Любая тренировка должна быть максимально приближена к действительности — и к экзамену тоже лучше привыкать на примере экзамена. Кроме того, после такой пробы сил станет ясно, кому и что надо подтянуть индивидуально.
Невилл слушал вполуха, хоть и старался следить за общим смыслом сказанного. От острой, разрывающей душу ненависти он почти избавился — вернее, затолкал её так глубоко, как мог. События, приведшие его на край, слишком хорошо отпечатались в памяти, и он запретил себе новые опасные выходки. Он затаился, он ждал — и наконец-то внутренне согласился с идеей Лайзы Турпин по части «выучиться тому, чему у Лестрейнджа можно выучиться».
Но вот эта новость о пробном экзамене почему-то взволновала. Он бы ни за что не смог объяснить, почему, но Лестрейндж словно поставил рубеж этим самым экзаменом — рубеж, после которого можно будет перестать таиться и начать воевать с ним в открытую. Ненавистный профессор будто бы знал о чём-то, что должно случиться через этот месяц — о чём-то, что уравняет их всех, и будет уже неважно, кто учитель, а кто ученик. Что же это такое? Или у него просто опять разыгралось воображение?
— Невилл, — тихонько шепнул ему сидящий рядом Симус. — Невилл!
Парень вздрогнул и поднял взгляд — прямо над ним стоял Лестрейндж, насмешливо разглядывающий его почти в упор.
— Ну-с, мистер Лонгботтом, — произнёс он, — так какое же место замка выберете для защиты вы?
— Простите, сэр, — через силу выдавил из себя Невилл, — я не расслышал вопроса.
— Пять баллов с Гриффиндора. Если не перестанете спать на ходу — окажетесь в числе первых жертв, — неожиданно жёстко отрезал профессор. И, выдержав небольшую паузу, добавил: — То есть получите «тролля» на экзамене, разумеется. И лишитесь возможности вообще закончить школу. Я доступно излагаю? Погромче, пожалуйста — не слышу ответа.
— Да, сэр, — внятно и громко произнёс Невилл, поднимая голову. — Мне всё равно, где я буду драться. Главное — зачем.
Именно в этот момент он вдруг чётко осознал, что никаким экзаменом тут и не пахнет — Лестрейндж только что объявил вероятное начало войны. Открытой войны. Насмерть.
Именно тогда Невилл понял, что почти не боится.
Именно в тот день он впервые открыто вернул профессору его холодную сдержанную усмешку.
И Лестрейндж впервые не ответил ему на дерзость.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 48 из 69
